Эрановум

Я долго и пристально вглядываюсь в стройную невысокую девушку, изучая каре-зеленые широко раскрытые глаза, обрамленные черными ресницами, прямой нос и бледную кожу настолько тонкую, что на переносице слегка виднеется голубоватая венка. Все кажется чужим. Но только не волосы. Копна длинных медных локонов определенно будит отрывки воспоминаний, которые пока мне не удается удержать. И тут до меня доходит: лицо вовсе не чужое, просто я не помню его. Во всех картинках, что оживлял мой мозг, когда находилась во тьме, я видела лица близких, да и свое тоже, смазанными, как если бы смотрела через мутное стекло и оттого не могу вспомнить черты.

В воздухе сгустилось напряжение. Я стою посреди комнаты и глубоко дышу, пытаясь не поддаваться панике, но с каждой секундой чувствую, как теряю над собой контроль. Каждой клеткой тела ощущаю опасность. Хочу найти логичное объяснение всему, что происходит и нахожу множество предположений, но ни одно из них не обещает оптимистичного исхода. Это все не по-настоящему.

Этого не может быть!

Мне кажется, что прошло уже больше трех часов. Все это время я попеременно находилась в двух состояниях: то меня обуревала ярость, смешанная с диким страхом, и я носилась по комнате, как заточенный в клетке зверь, тарабаня по всем стенам и зовя на помощь, то отчаяние парализовало меня, и я молча сидела на полу обнимая колени. В очередной приступ паники я стучала кулаками в металлическую стену, пока руки не онемели от боли и когда почувствовала, что нет сил продолжать, опустилась перед зеркалом на пол, скрестив ноги.

Холодные пальцы судорожно перебирают пряди: то зарываясь в них, то взлохмачивая, что придает моему отражению еще более безумный вид. Мне нужно успокоиться и как следует подумать. Я помню, что отец учил нас: «Всегда нужно быть хозяином своих чувств. Ты можешь дать им жизнь, поощрять их, но контроль всегда должен быть в твоих руках и, если дашь слабину, они могут поглотить тебя и погубить в одно мгновение». Моему старшему брату удавалось следовать его словам.

Он всегда был спокойным и мужественным даже когда ситуация заставала его врасплох. А я, в противоположность ему, нетерпелива, импульсивна и никогда не могла сдерживать себя в выражении эмоций, как хороших, так и плохих. За это, в детстве отец и называл меня ураганом. Но теперь я как никогда должна попытаться совладать со своими эмоциями. Я закрываю глаза и мысленно представляю себя на берегу моря. Оно всегда помогало обрести равновесие. Раз.