Спасибо, что ты есть

Да и зачем? Мужчины не обязаны заниматься воспитанием детей, существует тысячи способов уклониться от уплаты алиментов или признания отцовства. Зачем же лишать себя самой возможности иметь детей? Потом она вспомнила о сети тонких шрамов на его ноге, пояснице, плече и лице и передумала искать ответ. Значит так надо, значит, он видит в этом смысл и не ей подвергать сомнению значимость его мотивов.

– Спасибо, что не доказываешь мне, какую ошибку я совершил и как горько буду о том жалеть, – в конце концов, произнес он.

– Ты идеальный любовник с этой своей особенностью, – усмехнулась Марина, – зачем мне что-то тебе доказывать. Но мне жаль, а тебе не о чем жалеть, ты просто сделал свой выбор.

– Почему тебе жаль, я не понял?

Она обняла его покрепче.

– Потому что я бы предпочла, чтобы размножались такие как ты, а не воры, бандиты, дураки и ханыги, радею за генофонд планеты, так сказать.

– Без моих генов планета точно обойдется, – вздохнул Лекс, целуя ее в волосы на макушке, – Я не отпущу тебя сегодня никуда.

Марина дотянулась до ночника и выключила свет. Она и не собиралась уходить. Она просто не смогла бы.

Утром не привыкшее к столь продолжительным любовным марафонам тело задеревенело и на каждое движение отзывалось ноющей болью, как после изнурительной спортивной тренировки. Марина давно не занималась спортом, о чем именно сейчас отчаянно жалела.

Лекс отказывался просыпаться наотрез, каждый раз, когда она пыталась его разбудить – он что-то бормотал и переворачивался на другой бок, снова крепко засыпал.

Марина успела принять душ, одеться, накормить хромоногого Богарда, перекусить, поговорить по телефону, а он все спал. Уходить, не попрощавшись, она не хотела, хотя это было бы проще и правильней, она тянула время, лелея абсурдную надежду, что он найдет повод отсрочить их расставание.

Стрелки часов ползли к 12, ее ждали повседневные дела серой реальной, но ее собственной жизни. В итоге, уже надев плащ, она все-таки вернулась в спальню поцеловать его на прощание.

«Импульс бессознательного, не иначе» – мелькнула скорбная мысль.

Лекс дернулся и проснулся. На этот раз окончательно.

– Подожди, – едва ли не со стоном протянул он, протирая глаза, – подожди, нам поговорить надо, – и, взглянув на часы, присвистнул, – ты чего меня раньше не растолкала?

Странное чувство – радость и досада в одно и то же время. Марина разрывалась между желанием немедленно уйти и не менее жгучим желанием остаться под любым предлогом.