Спасибо, что ты есть

«…В высокой синем бескрайнем небе кружат белые птицы, ласковый бриз трепет волосы, оставляя на губах отчетливый привкус соли, волны льнут к ногам, шурша мелкой галькой, где-то на линии горизонта белеет парус яхты. Она стоит на берегу и терпеливо ждет, пока парус приблизится и вроде все замечательно, есть время насладиться морским воздухом и пейзажем, но беспокойство свербит в районе солнечного сплетения. Парус не двигается, он не становится ближе, не становится дальше и ровно в тот момент, когда она входит в воду, кто-то больно толкает ее в спину…».

Картинка дрогнула, парус замерцал и завалился за горизонт. Она проснулась. Лекс метался по кровати, будто в бреду, переворачиваясь едва ли не всем корпусом, всякий раз попадая ей локтем то в плечо, то в руку. Она навалилась на него боком и, не желая будить, осторожно погладила его по щеке.

– Ну-ка, цыц, – словно заклинание проговорила она тихо и внятно.

«Заклинание» сработало, он затих и не проснулся, лишь тяжело вздохнув.

– Вот и отлично, спи крепко, все пройдет.

Натянув на плечи сброшенное одеяло и, удобно устроив голову у него на груди, Марина вновь вернулась на берег моря. Среди плавно меняющей на горизонте оттенок синевы моря и неба больше не болтался белый клочок мечты. Немного обидно, но день все равно хорош и море теплое и даже не важно, что в прибрежных волнах болтаются желтые листья. Осень не остановить. Но осень тоже пройдет.

Проснулась она в обнимку с Богардом. Наглый кот вытянулся вдоль ее тела, подложив единственную переднюю лапу ей под подушку.

Рядом на кровати лежала записка и ключи.

«Я уехал по делам, это твои ключи, если надумаешь куда-то идти, просто захлопни дверь, потом откроешь нижний замок. Пожалуйста, возвращайся вечером, а лучше совсем не уходи. Убираться сегодня никто не придет, никто не будет тебе мешать.

Лекс».

Марина с огромным удовольствием просидела бы в пустой квартире целый день, ничуть не скучая, но повседневные заботы и проблемы требовали внимания.

О будущем думать не было сил, настоящее казалось слишком зыбким, чтобы пытаться структурировать его даже в сознании, а в прошлом не было ничего, за что бы ей хотелось держаться. Она решила принципиально ни о чем не думать.

Заехав ненадолго к родителям, она честно сказала, что намерена неопределенное время пожить не дома.

– Ой, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – вздохнула мать, больше не сказав ни слова по этому поводу.