Сны Великого Моря

Забыла? – грустно улыбнулась Яна, – И теперь точно уверена, даже если я вдруг исчезну, конечно, обо мне вспомнят и поплачут, но совсем не так горько как будут в итоге оплакивать моего брата. Я – лишь взбалмошная самодурка, которую сложно понять и еще сложнее смириться с ее присутствием. Видите ли я слишком многого хочу от жизни, хотя ничего из себя не представляю. Нет, мне бы подумать о будущем, найти какого-нибудь идиота и уж свалить с их, родительской шеи. Понятное дело, в слух они такого не сказали пока…

– В тебе обида говорит.

– Наверное, – кивнула Яна, – только это ничего не меняет. Разочаровываться больно, но уж лучше, чем обманываться.

– По мне, так не лучше…

Вновь поднялся ветер, расшвыряв пожухлые, притихшие было листья, заодно оборвал с веток некоторые еще державшиеся. Небо заволокли набрякшие дождем многоярусные копны туч. Где-то вдалеке послышались первые грозовые раскаты.

Марина запрокинула голову вверх, всей кожей чувствуя скорое приближение проливного дождя.

– Справишься или нам придется промокнуть? – весело спросила Яна, окончательно отогнав от себя мрачные думы.

Вместо ответа Марина закрыла глаза, мысленно протянув руки в самую середину серой перины облаков. Плотное, похожее на скатанный в шар свежевыпавший снег, нечто неимоверно тяжелое.

– Нет, – коротко ответила она, медленно возвращаясь из накатившего в момент полусна.

Окружающие краски какое-то время еще казались серыми, Марина часто заморгала. Страха не осталось, ощущения невозможности происходящего тоже.

– Побежали домой, дождь будет сильным.

Яну не стоило уговаривать. Девушки со всех ног припустились к автобусной остановке.

Дождь лил как из ведра… Весь оставшийся день, весь вечер и всю ночь.

Марина стояла у заплаканного окна, пристально и бесцельно всматриваясь в расплывающиеся пятна света, отбрасываемые редкими фонарями. Они постоянно изменялись, от подрагивающих, сбившихся в кучу капель до ярких, режущих глаза проливных потоков. Из открытой форточки тянуло промозглой сыростью, дождь беспрерывно что-то шептал, что-то очень личное и важное, но ветер уносил смысл.

Девушка посмотрела на часы – половина четвертого. Надо было ложиться спать, не то, чтобы хотелось, просто надо. Кому надо, для чего? Ей ведь не нужно рано вставать…

В какой-то неуловимый миг она поняла Яну, поняла ее неадекватный восторг. Больше нет условностей, нет никаких надо. Они выше всех людских иррациональных идей.