В уездном городе

 – И письмецо видать, получили – лицо у вас очень серьезное.

– Получил, – нехотя согласился Николай.

Людмила Ивановна деланно всплеснула руками, даже корзина не была тому помехой…

– Неужто отзывают! Ох, несчастье-то какое! А какого хорошего мнения о вас здешние родители! Конечно, куда нашему городку до столиц. Там балы, там-то жизнь.

Николаю очень хотелось нагрубить этой въедливой гадюке, но положение у него было не то – по крайнем мере в ближайшее время он никуда не уезжал. А значит, еще нужно соблюдать приличие и перемирие.

– А вам-то чего беспокоиться, у вас детей-то нет.

Григорьев понимал, что получилось весьма жестоко и зло. Но что получилось, то получилось.

Но Кокошина, великая актриса, мгновенно совладала с собой. Как будто пропустила мимо ушей последнее колкое замечание учителя. Очень спокойно ответила.

– Ох, не такой уж вы лакомый кусочек! Не за вас я волнуюсь! А за Арину нашу! Слишком она болеет за вас. А вы же можете и уехать, али чего другого натворить. А ей бедняжке-то как!

Кокошина напоследок улыбнулась грязной, слащавой, всезнающей улыбкой.

Николай был зол, потому, отбросив все нужные при случае приличия, молча поковылял к своей избе-школе.

Но чем ближе он подходил к месту своего квартирования, тем ощутимее было его сомнение. Шаг его понемногу замедлялся, пока он, наконец, в нерешительности не остановился по среди дороги. Год был потрачен почти впустую, он не смог ничего проделать, что говорило о его работе здесь, так же ничего не сделал, чтобы избавиться от тех цепей, которые его сковывали.

Он начинал понимать свою ошибку, что он всё пустил на самотек. Нет, теперь он этого не допустит, он должен предупредить события, которые должны последовать. Он развернулся на 180 градусов и направился обратно к центру города.

Теперь Григорьев держал свой путь к дому графини Игнатьевой, который был расположен в низине на улице Монастырской. Он знал сегодня там можно будет найти Шабса Арония.

Шабса был местным ловцом бродячих собак, ходил от хозяина одного дома, к хозяйке другого.

А те, за небольшую плату, предлагали ему работу, а именно отлов бездомных псов, которых они замечали близ территорий своих владений. И Ароний выполнял свою работу исправно, ничуть ею не брезгуя. Был он в определенных кругах личностью знаменитой. Годы его были уже не молодые. Три года назад он вернулся в свой городок, как он часто говорил – страшно затосковав по Иерусалимке. Прошлое его было неизвестно.