Молибден. Пять рассказов

Любое дело может решить, придумать и сделать кучу прекрасных вещей! Он вдруг испытал такое воодушевление, что к формуле временного парадокса в его голове стали добавляться другие формулы, графики и параболы. Рядом с ней он почувствовал себя спокойно и уверенно. И понял, что проход можно локализовать и держать под контролем, можно, например, задать ему периодичность открывания и можно его использовать.

Землекопов нежно обнял её за плечи.

– Что ты тут делаешь? – спросила она.

– Думаю и размышляю, – ответил он и посмотрел на неё с нескрываемой нежностью.

– А о чём? – она положила свою руку ему на поясницу, а голову на плечо.

– А я думаю, моя замечательная Клавочка, что тут легко сможет пройти тележка с мороженным.

Ровно в полночь.

Уже битый час она стояла перед зеркалом в задумчивости. До её первого межзвёздного старта, где она будет уже настоящим вторым пилотом, а не курсантом, оставалось не так уж много времени. Здесь, на Птурии, быть Пловцом Вселенной, было очень почетно, но очень опасно.

Всякий осьминог, собирающийся стать курсантом, четко понимал, что каждый полет в космос, или как называют его в академии «заплыв», может стать последним, даже первый. Особенно первый. После окончания Академии выпускник обязательно становится вторым пилотом и сам должен был проложить курс в неизведанный ранее сектор Вселенной и открыть червоточину. Корабль, являясь практически живым существом (их как бы выращивали в особых условиях, и уже потом совмещали с оборудованием и электронными устройствами), в случае необходимости мог самостоятельно открыть вход в червоточину и вернуться в родную систему из любой дали, но вот построить маршрут, рассчитать координаты входа и проложить конечный курс… Это уже работа второго пилота.

И конечно же – имя. Именно первый заплыв всё менял. Когда второй пилот, вошедший на корабль со своим домашним именем, построив маршрут и выведя корабль в далекий сектор Вселенной, встречал планету или большой астероид, то получал свое окончательное, числовое имя – номер этого объекта в атласе или его координаты (на Птурии хорошие астрономы, они разглядели и зафиксировали в атласе великое множество небесных объектов), а эта планета или астероид, соответственно, получали птурианское имя открывшего его осьминога. Такой вот обмен! И это было большой честью. Именно данное обстоятельство заставляло тысячи малышей готовиться к тестам в Академию, вожделея иметь заветные синие воротнички.