Жизнь Колдуна

– Говорю я о том, что твой папенька загоняет себя в угол из-за того, что несчастлив!

– Что значит – несчастлив? – недобро уставился на Колдуна собеседник. – Я ему все! И машину купил, и дом для него выстроил, и все, что хочет! Чего еще-то?

Тимофей вздохнул:

– Экий ты материалист! Купил, выстроил, подарил… воли ты ему не даешь, вот что!

– Это как?

– Да вот так! Дед твой всю жизнь хотел пчеловодом быть!

– Что? – вытаращил глаза Максим Петрович.

– Пчеловодом, говорю! – повторил Тимофей.

 – Ну, твою мать, тем, кто пчел в ульях держит!

– Я знаю, кто такой пчеловод!  – рявкнул хозяин.

– А чего тогда?

– Зачем?

– Зачем? Зачем ты в лимузине ездишь?

– Затем, что мне хочется!  – пробурчал Максим Петрович.

– Угу!  – согласился Колдун. –  А ему, вишь ты, хочется шляпу с накомарником, холщовые штаны и рубаху и мед выгонять… так-то!

– И что?  – спросил хозяин. Тимофей посмотрел на него, как на дурного:

– И все! Чего еще-то? Отпусти батю на волю! Пусть он живет, как он хочет, а не так, как ты! Стесняется он тебе правду сказать, что ему простая жизнь ближе.

А твои дворцы-машины он не приемлет.

– А болезнь?  – вконец растерявшись спросил Максим Петрович.

– А болезнь я подлечу, но важно, чтоб его потом обратно не затянуло! – и Тимофей, решив, что достаточно молол языком, поднялся и вернулся к больному, оставив совершенно сбитого с толку хозяина одного.

Дни потекли однообразно. Колдун с утра подпитывал Петра Васильевича, распорядившегося, чтоб его звали дед Петр, энергией, затем готовил травки и, наказав сиделкам, что и когда поить, отправлялся в самую любимую часть господского дома – кухню.

Там царствовала великолепнейшая из всех встреченных Колдуном за долгую жизнь женщин, тетка Катерина. Она жарила ему его любимое мясо так, что оно было нежным и невероятно вкусным и никогда не задавала глупого вопроса, который набил Тимофею оскомину:

«А ты что, одно мясо ешь?».

Тимофей, в благодарность, веселил ее байками из своей знахарской практики.

Поев, он возвращался к больному, осматривал оживающего понемногу деда и уходил в свою комнату, где до одурения смотрел телевизор, не признавая интернет и прочие глупости достойными внимания. Телефона у него не было. Как-то давно он поддался соблазну и завел тогда еще мобильник. Номер дал одному пациенту. В итоге, спустя месяц, он засыпал под орущий телефон и просыпался под него же.