Жизнь Колдуна

День тихо клонился к концу, когда из леса на узкой дороге послышался скрип колес и буханье от лошадиных подков. Хозяин вышел из избы во двор, со всех сторон за забором окруженный многовековыми деревьями и торопливо направился к воротам.

– Батюшко, открой! – закричали с той стороны. Девушка в своей клетке скривила губы: «Батюшко!» – и отползла к поленнице.

– Батюшко, уж смилуйся, помоги! – Колдун сбросил засов, запирающий ворота, открыл створки и махнул, дескать, заезжай, но смирная саврасая кобылка, впряженная в телегу, неожиданно заартачилась, захрапела, начала заворачивать прочь.

– Чей-та? Ты каво ерепенишься-то? Но! – крикнул пожилой возница.

– Погоди, старче! – остановил его хозяин. – Не серчай! У меня там волчица, – он махнул рукой в сторону дровяника. – Кобылка твоя звериный дух чует и нейдет!

– А зачем ты волчицу в ограде держишь? – удивился старик. – Стрельнул бы ей промеж ушей и дело с концом!

«Волчица» в клетке оскалила зубы, но вспомнив, что обличие у нее сейчас человеческое, отвернулась и сплюнула: «Скоты! Голову бы вам отгрызть!».

Колдун тем временем, хмыкнув, ответил:

– Нельзя! Заколдованная она! Вот расколдую, тогда поглядим!

– Эко! Ну да тебе, батюшко, лучше знать! Че с лошадью-то делать? У меня бабка моя на телеге, – ткнул пальцем назад, – пешком не дойдет!

– Погоди, сейчас! – взяв саврасую под уздцы, Колдун провел возле морды рукой и кобылка, захлопав глазами, чуть повесила голову и, полусонная, послушно потащила телегу во двор.

Остановившись, она совсем опустила морду так, что кудлатая грива свисла почти до земли и впала в дрему.

Хозяин меж тем, подойдя к телеге, отодвинул старенькое лоскутное одеяло и взглянул на лежащую старушку:

– Здравствуй, мать! Ну, чего ты опять разболелась? Давай-ка подправим тебя! – и, добродушно улыбнувшись, легко поднял ссохшуюся от возраста пожилую женщину и отправился к дому, где дед суетливо отворял двери.

Войдя в избу, Колдун прошел в комнату и аккуратно уложил больную на небольшой диванчик.

Его руки несильно сжали бабушке плечи и замерли. Минуту он сидел неподвижно потом, резко выдохнув, распрямился:

– Дед! Подь-ка сюды! – позвал он.

– Чего? – откликнулся дедок, подходя ближе.

– Ты, старый, почему меня не слушал, а? – прищурив глаза, тихо спросил хозяин. Дедок пригнул голову и стрельнул глазами к двери:

– Чей-та не слушал? – проблеял он.

– Чей-та?! – загремел Колдун.