Гаугразский пленник

– Перестань. Давай спать.

– У Роба очень ранимая психика. Вспомни, как болезненно он воспринял рождение Юсты…

– Я думаю! А как я воспринял, ты хоть помнишь?! Но ты ж у нас сумасшедшая, Андрэ, если на чем зациклишься, тебя не переубедить. Ну ладно, ладно… хорошая получилась девчонка…

– Послушай, Эдвар, я тут подумала… только не обижайся. Может, я полечу сама с детьми?

– И выдашь Робни за своего мужа? Не смеши меня. Там с этим строго.

– Если б я не сказала Юське… Отдохнули бы втроем, как тогда. Ты, я и Роб.

А она бы и не заметила, в этом возрасте дети легко…

Дальше я ничего не слышала. Бежала по коридору, и пружинистое скользильное покрытие на полу глушило звук отчаянного топота босых ног.

А слезы текли бесшумно.

* * *

– Какое оно?

Роб начал медленно подниматься с корточек, штанга на его плечах то и дело кренилась в сторону. Лицо Роба покраснело и перекосилось, как будто он только что съел что-то очень-очень невкусное. Колени задрожали, и в этот момент штанга легко подскочила вверх, подхваченная с двух сторон программными зажимами.

– Юська, уйди! – злобно выкрикнул он, выползая из-под тренажера. – Что какое?

– Море.

– Обыкновенное. Ты что, цифрофильмов не видела? В виртуалки не игралась?!

Слезы больно ущипнули глаза, но я твердо решила не обижаться, что бы Роб ни сказал. Если обижусь – то, что я задумала, не выйдет.

– Игралась. Но ты же летал туда по-настоящему! Расскажи, Роб…

– Отстань. Я тогда был маленький, ничего не помню.

– А вот и неправда! Не маленький.

Тебе целых шесть лет было.

Он снова подлез под штангу, поудобнее пристраивая на плечах пластиковый гриф. Но вдруг передумал и вылез обратно. Сел прямо на пол, прислонившись спиной к основанию тренажера.

– Как это ты подсчитала?

Я присела перед ним на корточки и снова попросила:

– Расскажи!

Роб улыбнулся и покачал головой:

– Я правда не очень-то запомнил, Юс. Было здорово. Потом я все время просил родителей полететь еще, а они покупали мне всякие морские виртуалки.

В результате я совсем запутался, что помню про настоящее море, а что – из тех игрушек. И обижался, маленький был… то есть не очень большой.

– Ты и сейчас хочешь полететь, да? – спросила я почти шепотом.

– Хочу… То есть, ну тебя, Юська. Ресурсы экодосуга в мире ограничены, ты же знаешь. Некоторым за всю жизнь так ни разу и не выпадает выигрыш. Если на море будут летать все, кому не лень, от него скоро вообще ничего не останется.