Отпуск по-дикому. (Сборник рассказов)

Рыба уже не трепыхалась, она висела неподвижным мертвым грузом, да и сама она казалась бесформенным комком мертвой слизи. Дюваль заставил себя пристально посмотреть на нее, а потом усилием воли удержал дрожь, возникшую от сознания того, что он какое-то время находился в одной воде с подобным существом.

– Море мутирует, – сказал Мортань, прерывистыми движениями пальцев снимая рыбу с крючка. – Оно не хочет больше молчать. И этот процесс развивается все быстрее, по нарастающей, как на центрифуге.

Сегодня – такие рыбы. А кто знает, что оно придумает завтра?

Дюваль скептически скривил губы.

– Вы неправы, Мишель. Делать из моря живое разумное существо – это попросту язычество. А что касается рыб… Вы бы лучше вспомнили фабрику сувениров в Ницце – это же сплошная химия. И совсем рядом.

Мишель Мортань собирался что-то ответить, но внезапно его устремленный на море взгляд остановился, лицо на глазах стала из смуглого смертельно-серым, неправдоподобно расширились зрачки, а брови мучительно изогнулись.

С полуоткрытых для ответа губ сорвалось неслышно, как вздох:

– Так скоро…

Дюваль резко вскинул глаза. Он возник где-то на горизонте, но в ту же секунду был уже совсем рядом, ослепительно сверкающий, состоящий из одной лишь белой пены, неотвратимый и немыслимо-огромный – водный вал. Он катился по зеркальной поверхности моря, как колоссальное белое привидение – и в то же время совершенно реальный, и уже можно было различить отдельные завитки и узоры причудливого пенного кружева.

В нескольких метрах от берега он вдруг вскинулся па дыбы, и из-под белого гребня во всей своей ужасной, сокрушающей силе возникла толща изумрудно-зеленой, испещренной синими прожилками воды.

Сначала была тишина. Потом – общий, выдержанный в одной тональности оглушительно-высокий крик. А уже после началась паника. Обезумевшие люди бежали, не разбивая направления, возвращались, лихорадочно хватали никому не нужные вещи, снова бежали, сталкивались, теряли друг друга…

И, наверное, никто даже не заметил, что, докатившись до линии прибоя, вал остановился.

Замер, нависнув над пляжем немыслимой зыбкой стеной, отбросившей на песок полупрозрачную, колеблющуюся тень.

А. если и заметили, то это только усугубило ужас.

Мортань стоял под этой стеной неподвижно, как загипнотизированный. Тщетно Дюваль тянул его за руку и кричал что-то, тонувшее в гуле толпы.