Отпуск по-дикому. (Сборник рассказов)

А потом, подбрасывая в ладони последние десять су, медленно пошел по набережной, в ту сторону, где чернели на горизонте Неприступные скалы.

Проходя мимо лотка сувениров, он остановился и истратил последнюю монетку на керамический медальон с изображением моря, скал и притулившегося к ним Вероньеза. Пусть эта девушка, Кристин, получит последнюю весточку из мила людей.

…Когда над ухом что-то свистнуло на неуловимо-высокой ноте, у Дюваля не успело мелькнуть ни одной мысли, ни одного зрительного или звукового впечатления.

Только мигом позже, молниеносно метнувшись в аллею и дальше, под прикрытие деревьев склона, он услышал слишком тихие для пронзительных вскрики толпы и увидел вибрирующий ствол искусственной пальмы фотографа, надвое расщепленный пулей.

«Полицейский всегда имеет при себе револьвер.» Такое было только в кино, и единственным – исключением в жизни являлся Дюваль. Черный браунинг до сих пор оставался с ним – и только потому, что Дюваль начисто забыл о нем.

Волоча за собой в левой руке рюкзак и снаряжение, правой он осторожно достал пистолет из заднего кармана легких шортов и бесшумно взвел курок.

По-видимому, нападавший уже лишился первоначального преимущества – видеть, оставаясь невидимым. Теперь, если не считать рюкзака, шансы были равны. Дюваль перебирал в памяти возможные имена – их было слишком много. Он поморщился. Все-таки, выследить его здесь, в этом спокойном, мирном Вероньезе, где никогда ничего не случалось, и уж конечно, не случалось ничего плохого, было недостойно самого низменного бандита.

Прозвучал выстрел – далеко мимо – неуверенный, пробный. Дюваль не ответил. Следующий выстрел был настойчивее и нетерпеливее, и мгновенно соединив две точки одной линией, Дюваль выстрелил в ее продолжение. Он тоже не попал, но это уже была дуэль.

Она продолжалась до тех пор пока у того, другого, не кончились патроны. Дюваль, сэкономивши два выстрела, пользоватъся ими не собирался, и потянулись минуты выжидания, мучительно-долго концентрируясь в часы.

Уже смеркалось, когда. он, не таясь и не оглядываясь, вышел на набережную. Она так и не наполнилась народом – слишком большим потрясением для Вероньеза были эти полуденные выстрелы. Дюваль поудобнее устроил на плечах ремни тяжелого рюкзака и решительно двинулся ко рвущим алый фон острыми вершинами скалам.

Они были действительно неприступны – хаотичное нагромождение угловатых глыб, особенно страшное своей зыбкой неустойчивостью.