Пансионат

Нетбук, с которым он, оказывается, спал в обнимку, накренился и поехал к краю, Андрей едва успел его подхватить и получил ошалелое «спасибо».

– Однако, – произнес он, обозревая окрестности.

– Занимаюсь, – скорбно отозвался Игорь. – Всю ночь зубрил. И еще четырнадцать тем.

– Ты псих.

– Ты не понимаешь, – Игорь выпрямился на диване и отчаянно тер виски. – Батя вчера звонил. Он узнал откуда-то про Светкин аборт.

– Ну и что?

– Ну и все! Сказал, что не вложится в модуль.

Вообще не вложится, прикидываешь?!

Некоторое время Андрей думал. Сначала молча и неподвижно, торча, как дурацкий столб с оттопыренными ушами, посреди белого в мелкий шрифт и столбики формул безбрежного моря, потом огляделся по сторонам, узрел неподалеку стул, собрал с него распечатки стопкой на подоконник и оседлал спинкой вперед. И запустил мыслительный процесс вслух:

– Ну, чтобы вообще, это маловероятно. Максимум урежет сумму в воспитательных целях, но не ниже проходного балла.

Иначе получается что?… три года псу под хвост, его же бабки, которые, если ты завалишь, никто ему не вернет. Не может же он, в самом деле, рассчитывать, что ты не завалишь.

– Его заклинило. Говорит, в его время студенты учились своей головой.

– Ага, и женились по залету.

– Я идиот, – Игорь зажмурился, взъерошил волосы. – Она же тогда говорила, что…

– Ты идиот, – согласился Андрей.

Некоторое время они сидели молча. День за окном был веселый и яркий, вообще-то Андрей заглянул сюда, потому что намечалась грандиозная пьянка на природе, обещавшая плавно перейти в черт знает что на даче у одной девчонки, давно неравнодушной к Игорю, а ее лучшая подружка-симбионт – порознь их никто никогда не видел – была очень даже себе ничего… В общем, получалась какая-то ерунда. И всего лишь осенний модуль, снисходить до которого по жизни считалось стремным для нормального студента.

Совершенно не укладывалось в голове.

– Который час? – спросил Игорь.

– Полчетвертого, – на пикник собирались к пяти и, по идее, было еще не все потеряно. – Я точно тебе говорю: забей. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Он вложится, вот увидишь. Пускай не по полной, но…

– Ты не знаешь моего отца. Полчетвертого? Пойду умоюсь, сейчас должен Стас прийти.