Сны принцессы Лилиан

Рыцари размещались в шатрах на холме сразу за ристалищем; но распространяется ли это правило на Черных? Кроме того, возможно, что тот рыцарь, один раз потерпев поражение, больше не захочет выходить на арену – и что ему тогда мешает сразу же покинуть турнир? Может быть, он уже в пути… если это не он.

А если он… куда бы он пошел после такого? Уж точно ни в какой не в шатер. Вернулся бы домой? Нет, ни в коем случае. Он бы вообще постарался никому не попадаться на глаза… мальчишка!..

Литовт догнал королеву раньше, чем она успела миновать галереи.

– Возьмите, Ваше Величество.

От неожиданности она резко обернулась, гневная, готовая на месте уничтожить наглеца. Советник держал на вытянутых руках черную кружевную накидку.

– Будет лучше, если вы останетесь неузнанной, – жестко отчеканил он. – Вы поступаете неосмотрительно. Я мог бы навести справки за две минуты. Я уже их навел.

– Вы забываетесь, – машинально проговорила Каталия. – И… что?!

Литовт с ловкостью горничной расправил складки накидки.

Черная… Не королевский цвет.

– Вы не ошиблись, Ваше Величество.

Разумеется, она не ошиблась! Она и не могла ошибиться, – Каталия разом забыла о своих недавних сомнениях, – и если это все, что он имеет ей сказать… Литовт последнее время слишком много себе позволяет. Впрочем, он всегда позволял себе слишком много, он имел на то основания… Но сейчас, именно сейчас ему не стоило подворачиваться под руку с накидкой и давно известными сведениями.

– Черные доспехи он позаимствовал за небольшую плату у одного бастарда из восточных провинций, – ровно продолжал Литовт.

 – Уже отдан приказ об аресте, сделано это будет тихо, после турнира.

– Зачем? – равнодушно уронила она.

– Отменить?

– Не надо, – королева перевела дыхание. – Я хочу видеть сына. Немедленно.

Советник пожал плечами.

Сейчас он скажет, что в этом нет никакого смысла, что до конца турнира ничего не изменится, а на турнире она обязана присутствовать ради спокойствия народа или хотя бы из уважения к традициям.

Если бы он сказал что-то подобное – она бы забыла, навсегда забыла о тех заслугах, что давали ему право на дерзость!.. И, кстати, была бы счастлива наконец об этом забыть.

Но Литовт произнес:

– Идемте.

* * *

Под ногами хлюпала грязь, щедро сдобренная конским навозом, и приходилось приподнимать подол платья так, что обнажались щиколотки. Нахальные оруженосцы, да и некоторые рыцари, высовываясь из шатров, отпускали по этому поводу непристойные шуточки.