Сублимация

На теле тонкий черный купальник до того натянут, что упрямые грудки просвечиваются. Талия заужена, крепкие бедра напряжены. Руки брошены вверх и назад. За спиной зеркало и станок для занятий балетом. Отражение дорисовывает совершенное сложение и призывную свежесть девичьего тела.

– Вам не кажется, что вы смотритесь в зеркало?

Несколько секунд не без надежды всматриваюсь в лицо на снимке.

– Таким образом вы хотите сделать мне комплимент?

– Ни в малейшей мере. Вы похожи.

– Это она?

Пауза настораживающе затягивается.

Оборачиваюсь: не ударился ли в рыдания чувствительный отчим?

– Она. Кира. Кира Карцева. Не правда ли, вы похожи?

– Потому вы так пристально всматриваетесь в мое лицо?

– Хотелось вспомнить ее живой.

Перемещаюсь так, чтобы стекло послужило для меня зеркалом, сравниваю наши лица.

– У меня рыжий оттенок волос. И я несколько старше. И балетом никогда не занималась.

– Кирочка с третьего класса танцевала.

Что делает там, в большой комнате, Мигалов? Направляясь сюда, он преследовал какую-то цель.

Сейчас прислушивается к нашему разговору и прощупывает направление поисков. Мне хочется перейти к делу. Поворачиваюсь к хозяину:

– Дочь в морге?

– Да… – выдавливает он из себя.

– На месте преступления ее осматривали?

– Да.

– Где случилось… это?

Кажется, ответ ему дается с трудом. Похоже, отыскивать его приходится заново:

– В пяти километрах по киевскому шоссе… в перелеске…

Его не удивляет профессиональный интерес посторонней, всего лишь супруги сыщика.

Наверное, не поверил, что я не следователь.

Переступаю порог, сталкиваюсь с Мигаловым, в тесноте он кажется большим и толстым, хотя на самом деле сложен он хорошо. Собственно, сложение его меня и покорило.

– Ты не против съездить на место преступления? – спрашиваю категорично, чтобы не смял и не отклонил просьбу.

– На чем? Машину повторно не выклянчить. С бензином, знаешь…

– Мы не развлекаться настроились.

– Утром меня подбросили, хватит.

– Что за страна! – Готова добавить нечто покрепче.

Сдерживаюсь.

– Юрий Гурьвич, у вас есть машина?

– Машина? – снова, словно приходя в себя, переспрашивает хозяин.

– Да. Есть. Во дворе. В гараже.

– Мы могли бы ею воспользоваться?

– Эдак вскоре черт-те до чего дойдем! – ворчит Мигалов.

– Дойдем, – обидно успокаиваю я. – Пострадавшие будут предоставлять нам работу, транспорт, потом сами оплачивать следствие. Со временем перейдут на самообслуживание. Его обокрали, он и ищет.