Кукла на качелях. (Сборник рассказов)

На взбитых локонами золотистых волосах у нее была надета коричневая ковбойская шляпа, из-под которой смотрели смертельно испуганные глаза с огромными ресницами. Правильно, она же поет в варьете, а я…

– Я пишу детективные романы.

Год назад один местный журнал печатал мой детектив с продолжением, в четырех номерах. На маленькой фотографии у заголовка я была сосредоточенной и красивой, и, может быть, – как мне этого хотелось! – этот журнал, хотя бы один номер, попался в руки Дэна д’Аржантайля… Но фотография была маленькой, а журнал – местным, в то время как каждую субботу на всю страну смотрел с экрана умный, ироничный, обаятельный Дэнни.

Наверное, и в его обязанности входит быть потенциальным женихом каждой телезрительницы.

– Детективы? – удивленно переспросила режиссер. Ее брови сошлись на переносице, а пальцы забарабанили по моим плечам. Визажистка повязала мне на шею яркий шелковый шарфик немыслимых цветов, мое обработанное лицо тоже было слишком ярким и контрастным, резким.

Я перестала себе нравиться, мной все больше овладевала тревога. Из студии – там, наверное, случайно нажали какую-то кнопку – вдруг донесся голос блондиночки, звонкий и чуть дрожащий, она пела о каком-то ковбое, и тут же звук оборвался на полуслове.

– Детективы – это оригинально, – бесповоротно решила режиссер. – Расскажете о том, как вы их пишете, потом попрощаетесь, встанете из-за столика и уйдете из студии.

Вам все ясно? Пойдемте.

Я встала и бросила последний взгляд в зеркало. Вроде ничего, даже волосы под слоем лака выглядят чистыми и блестящими. Лицо в зеркале победительно улыбнулось, а потом чуть капризно сложило губки и стало моим. Все, теперь я была готова.

На двухметровом отрезке между двумя дверями нам встретилась блондинка, уже без шляпы, ее выпуклый лобик усеивали капельки пота. Режиссер одобряюще кивнула ей и попросила подождать.

Столик у дальней стенки помещения казался таким маленьким и затерянным. Низенький круглый табурет был чуть отодвинут от него, и я прикинула, где именно поместятся мои красиво скрещенные ноги. Еще посередине стола стояла вазочка с композицией из сухих цветов, а чуть ближе к краю – хрустальный бокал, и лучи прожекторов фокусировались в яркую точку на одной из его граней.

– Запись, – негромко сказала за моей спиной режиссер.