Наследница шовинистов де Мармонтель

Дешевая кровать с затертым покрывалом, приглушенный свет настольной лампы… Ее шелковые русые волосы на подушке, лавандовые глаза, утонувшие в запретной влаге, длинные худенькие ноги прижимаются друг к другу, сдавливая руку, ласкающую девственную промежность… Она не похожа на ребенка. Сегодня уже взрослая девушка. Тело сформировалось, оно готово и зовет к оплодотворению. Вот-вот и она станет молодой, прекрасной женщиной. Воздух вокруг нее наполнен эротикой, молодой организм хочет секса, жаждет дорваться до него, хоть ее мозг пока этого не понимает.

Ничего, поймет очень быстро, как только попадет домой.

Конечно, слова Валентина вызвали в моей голове воспоминания о Люси. Эта де Мармонтель, что сидит сейчас возле меня и трясется от холода, мне незнакома. Но при этом она настоящая де Мармонтель и ничем не будет отличаться от остальных. Без сомнений.

Глава 5

За окном мела метель, накрывала самолеты снежным покрывалом, как будто останавливала эти большие машины с крыльями.

Мне очень страшно. Этот человек, который привез меня сюда и запугивал маму, он стоит у окна и уже несколько минут с кем-то разговаривает по телефону. Отсюда мне не слышно ни слова. Я вижу только его широкую спину и затылок. Стрижка у него необычная для наших мест. В моем городе мужчины чаще всего стригутся довольно скудно – либо под колобка, либо налысо. Редко попадается мастер, способный сделать что-то на самом деле красивое. У «друга» моей семьи совсем иная ситуация – стрижка подобрана под его тип волос.

Темные, чуточку вьющиеся волосы лежат на голове, как будто их секунду назад мастер укладывал собственной профессиональной рукой. Как его зовут? Эврард? Имя странное. Такое же тяжелое, как и он сам. Недружелюбный, злой. Неужели… неужели в новом доме меня ждет точно такое же отношение? Или еще хуже?

Мама, моя мама сказала, что они изверги. Я верю ей. Боюсь, но верю. Вся эта история с тем, что она украла меня, сбежала. Вот, во что я верить не собираюсь.

Мамочка заботилась обо мне все восемнадцать лет. Как могла, часто из последних сил – в нашем городе довольно сложно пристроиться без образования. И даже с ним количество мест строго ограничено. В Питер она не хотела перебираться, хоть я ей не раз намекала на то, что там могут понадобиться люди, знающие французский язык. Теперь я догадываюсь, почему же она так упиралась. Там нас было бы найти еще легче.

Холодно… Какой же холод в этом зале ожидания.