Наследница шовинистов де Мармонтель

Но я должна выяснить, что здесь происходит, и кто он такой!

– Но не делаете этого, значит, я могу попытаться подружиться с вами? Можно вас поблагодарить за ваше пальто? Я его скоро отдам, если вы не против, еще хотя бы пару минут погреюсь – здесь очень холодно.

– Можешь оставить его себе.

Я убрала руки от уже пустой и остывшей чашки и поднесла ладони ко рту, подышала на них, продолжая согревать. Теперь, в его теплом пальто мое тело начало оттаивать и аккумулировать жизненно необходимое тепло.

– Нет! Ни в коем случае! Это ваша вещь и она очень дорогая.

Я… Мне очень стыдно, что вам пришлось его отдать мне. Я его верну через несколько минут.

Мой собеседник криво усмехнулся. Он не верил мне, это было очевидно.

– Можешь забыть о человечности и скромности – в случае вашей семьи – это почти позор.

– Это не позор! – я взбрыкнула. – Вы что? Мама учила меня, что надо относиться к людям так, как бы ты хотел, чтобы относились к тебе.

– Рыбакова – не твоя мама. Твоя настоящая мать так не считает.

Скоро у тебя в жизни появятся другие ценности.

Мне надоело его это беспричинное злое отношение, к тому же, на сытый желудок появились силы и желание защищаться:

– Почему вы такой злой? Мы с вами совсем незнакомы, а вы как будто ненавидите меня. Говорите такие страшные вещи, смотрите зло. Но я же вам ничего не сделала. И не собираюсь. Я всего лишь попросила у вас попить и поесть – ведь это вы ворвались в дом к моей маме и увезли меня оттуда. Если я вам так мешаю – просто позвольте мне вернуться.

Мне не нужна другая семья. И деньги, какое-то там наследство. Я люблю свою маму и свой город, зачем вы вмешались в это, если вам так противно, и вы тем более не хотите этого делать?

Он ничего не говорил, кажется, стал еще злее. С перепугу, я продолжила тараторить:

– Вы сказали, что моя семья хочет меня увидеть. Прекрасно – пусть они сами приезжают ко мне. Или подождут, пока я заработаю достаточно денег, и сама к ним полечу. Адвокат говорила, что моя родная мама при смерти.

Я ее не знаю. Я не понимаю, о ком идет речь. Могу сказать с точностью совершенно другое – мою настоящую маму вы заставили пережить жуткий кошмар с вашим появлением. Я очень сильно беспокоюсь о ней. Повторяю, если вам так противно – отпустите меня, я сама разберусь со своими родственниками.

– Ты закончила?

– Да! Нет…

– В таком случае, нам пора на посадку.

Француз не забрал пальто. В пиджаке и рубашке прошел к самолету, даже не поежившись от холода.