Наследница шовинистов де Мармонтель

Понимаешь, моя малышка, насколько наша любовь сильна друг к другу? Тебе не о чем переживать. Разве что только о том, что ты не выйдешь за пределы нашего имения, пока не докажешь мне, что стала настоящей де Мармонтель.

Он опять поцеловал меня в висок.

– Не пугайся. Со свадьбой мы не спешим. Матушка против нашего брака, ее рассудок помутился. Но врачи делают хороший прогноз – ей осталось совсем недолго. Неделя, возможно, две. Этого времени тебе хватит для того, чтобы отдохнуть, узнать о нашем роде, узнать меня.

И, самое главное, узнать саму себя. Моя безупречная, маленькая Лулу. Тебе надо поспать… Ты хочешь узнать правду о своем рождении, о себе, я все расскажу, у нас достаточно времени. Но теперь…

– Что случилось с моей мамой?! – сквозь зубы отчеканила я по слогам. И подняла глаза на того, кто секунду назад сломал все, на чем держался мой шаткий мир. Вот она, последняя нить порвалась!

– О! Я смотрю, твой характер начал прорезаться уже сейчас!

Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Я расскажу об этом после.

Только намекну. В этом завязаны де Даммартены. А теперь – спать, моя любимая. Беги в свою комнату!

Ему не потребовалось мне повторять – я умчалась из того страшного зала, от эти жутких людей, даже несмотря на каблуки. Потеряла туфли по дороге сюда.

Мне с трудом удалось подняться на ноги и умыться. Больше не хотелось бежать – эта правда была настолько жуткой, что просто не могла быть выдумкой. Я – урод.

Я ребенок, рожденный от брата и сестры. Рожденных… от брата и сестры.

Умывшись, ушла в комнату, легла на кровать и завернулась в одеяло. Мне впервые не хотелось жить. В Кингисеппе я была обычной девчонкой. У меня была обычная жизнь, увлечения, семья. Мама и дядя Ваня. Нормальные люди. У меня были подруги. Они считали меня обычной. Ругались на мою худобу и всего-то. Мы даже почти никогда не ссорились. У меня был кот.

А теперь.

Я хотела к ним вернуться.

А теперь…

Уж лучше пусть они решат, что я умерла, чем узнают ту правду, которую знаю я.

Урод. Я – урод.

Брат сказал, что я должна выйти за него замуж. Родить ему детей. Таких же, как я? И он.

Мысли роились в моей голове, но усталость все же свалила с ног. Я уснула, пытаясь понять намек брата на Даммартенов. В этом вихре жутких новостей – это сообщение казалось ключиком к двери, за которой прячется тот единственный выход, который я могу найти.