Письма полковнику

И замолчал, торжествующе глядя на Марисабель. Один-ноль. Попробовала бы она теперь заикнуться о чем-нибудь своем. Зашикали б насмерть.

– Что, неужели Блинбергу обломилось? – схохмил Лысый. Все прикололись, но ненадолго; из разрозненных смешков образовалась тишина.

– Ну? – нетерпеливо пискнул Воробей.

Бейсик наслаждался.

Открывачка спрыгнул с парапета и несколько раз прошелся туда-сюда по плиткам аллеи, едва не сбив с ног Дылду, попятившуюся на газон. Как ни странно, на бесхитростной Открывачкиной физиономии шевелилась работа мысли.

Остановился он внезапно, так что из-под подошв его кроссовок взметнулась пыль, словно из-под колес резко тормознувшего автомобиля. Развернулся к Бейсику:

– Стар?!

– Стар, – чуть разочарованно, однако не без уважения подтвердил тот.

– Убью гада.

Дылда вздрогнула, споткнулась о бровку. Лысый и Воробей переглянулись, пытаясь переварить ошметья информации; выспрашивать более полную версию было стремно.

И только Марисабель, выпустив к небу узкую, как миниатюрный смерч, струйку дыма, требовательно заявила:

– Не поняла.

– Шо тут непонятного, – процедил Открывачка. – Я всегда говорил, что он сука последняя. Поперся. Еще и с подарочком, небось. За общее бабло. Сволочь.

Бейсик хихикнул. Он никогда не выдавал всю ценную информацию сразу, только порционно. И все об этом знали.

– Ну? – не выдержала Марисабель. Два-ноль.

– Не стоит жалеть бабки на прощальный подарок любимой учительнице, – игнорируя одноклассницу, сказал Бейсик, интимно склонившись к Открывачке; вообще-то они оба и не думали сдавать никаких денег.

 – Тем более что наш староста отработал за всех. Вот только не надо завидовать.

– Кому завидовать? – зазвенела Дылда.

Бейсик развел руками:

– Вопрос, конечно, интересный. Я бы ответил, что Еве: в ее-то возрасте!.. но, если подумать, – он поморщился. – Ковер у директрисы… фи.

Хоть бы дали уволиться по собственному желанию. А зато кому-то – двенадцать баллов. Так что, возвращаясь к вопросу, это с какой стороны посмотреть…

– Стар идет, – с подчеркнутым безразличием бросил Воробей.

Все обернулись: синхронно, как на торжественной линейке.

Стар шагал по параллельной аллее школьного сквера, периодически скрываясь за тополями и снова появляясь в геометрически одинаковых отрезках между ними.