Скрам 2

Это было очень нелегко – мужчины разбушевались не на шутку – Михаил Павлович даже вызвал на дом ветеринара, чтобы тот осмотрел пострадавшего Кешу. Звериный доктор с умным видом заверил Расторгуева, что жизни попугая не угрожает ровным счетом ничего. Но он так и не успокоился, даже за столом исподтишка рычал на повара, а тот в ответ стрелял выразительными глазами. Я незаметно наблюдала за своим шефом – к счастью, Адриан не реагировал на них, ничего схожего с беспокойством в консерватории. Он с привычным отсутствующим видом принялся за рыбу, которую деликатно положил в его тарелку Академин.

Тонкие пальцы очень ловко справлялись с вилкой и ножом. Я снова потерялась в том, есть ли у этого прекрасного мужчины отклонения. Теплый отблеск от пламени свечей покрывал необыкновенным сиянием его шелковые волосы, подстриженные уверенной рукой профессионального парикмахера. Впалые щеки делали мужские скулы еще более выразительными, а бледному, худому лицу придавали оттенок аристократичности. Как всегда идеально выглаженный белый воротничок рубашки был затянут строгим галстуком, а лацканы черного пиджака смокинга подыгрывали сиянием световому отблеску в его волосах. Как и каждый теперь ужин, завтрак и совсем нередко обед – я сидела по правую руку от своего молчаливого начальника.

– Наталья Олеговна, – Академин, сидевший по правую руку от меня, слегка наклонился ко мне и проговорил, – как вам рыба? Вы кушайте, кушайте, я очень старался. Выпейте и вина тоже, позже будет кофе и клубничный торт, так что вы не успеете захмелеть и сможете вернуться к работе.

Ну, вот! Мне стало вдвойне неловко. Мало того, что я уже во второй раз, получается, уговорила своего шефа встретиться с композитором (который, к слову, в этот момент сидит тише воды, ниже травы в гостиной в компании охранника и ждет, когда закончится ужин Шагалова), так еще и Адриан Ааронович вынужден снова есть девчачий десерт просто потому, что я как-то за завтраком неосторожно ляпнула Борису Емельяновичу о том, что мне нравится такой торт.

Став пунцовой даже на оголенной спине, теперь уже я наклонилась к Академину и дождавшись, когда он подставит мне свое ухо, прошептала ему:

– Борис Емельянович, не надо было делать этот десерт, ведь он навряд ли нравится Адриану Аароновичу.

Губы Академина тронула еле заметная улыбка, он согрел меня отеческим взглядом:

– Наташенька, в этот раз в меню были внесены изменения и их внес не я.