У тебя будет секс со мной

 – Скажи!

– Возьми меня… Пожалуйста…

И он незамедлительно откликнулся на мои мольбы. Да-а-а…

Это было феерично! Это… просто офигительно, как неповторительно! Любовник кончил в меня и остался сверху. Никуда не убегал, не переворачивался на спину, а продолжал быть во мне… Я же обнимала его руками и ногами. Ягодицы Адама все еще ритмично вырисовывали круги, погружая меня в розовую эйфорию блаженства…

Наш общий рай разорвал вкрадчивый голос Ивана Константиновича, прозвучавший откуда-то из-за кровати, наверное, с тумбочки, где стоял какой-то хитрый агрегат нового поколения, издали напоминавший телефон.

– Адам Викторович, прошу прощения. Но у вас гости. Господин Костин.

Адам буквально зарычал:

– Черт подери!

Шаров уронил голову мне на плечо и его дыхание обожгло мою кожу.

– Только не сейчас… – простонал разгоряченный любовник.

И оторвался от покоренной им женщины. Быстро вскочил, нашел свои брюки и рубашку. Застегнулся не глядя на меня и вышел за дверь!

Ах ты ж, твою мать! Вот, значит, как! Сделал дело и пошел с дружком кофе пить?!

Возмущение во мне просто вырывалось наружу.

Хотелось кричать. Я тоже покинула эту отвратительную постель и быстро вернула свою одежду на место. Ах ты гад какой! Мне удалось найти зеркало в этой комнате. На потолке. Ну, ничего. И так тоже сойдет.

Поправила волосы, как смогла подтерла макияж и тоже выскользнула из спальни.

Спасибо, что этот пентхаус бескрайний и мне удалось обнаружить коридор, ведший не через главный зал, а в обход его.

Думаю, здесь нередко перемещается Иван Константинович.

Через секунду я уже была в холле, где подхватив с вешалки пальто и сумочку, никем незамеченная, прошмыгнула в лифт.

Нет, ну, блин, что ж мне так не везет уже второй раз? Такой потрясающий секс, а потом… все?! Ты никто и звать тебя “никак”?

Глава 4

Сучками не становятся, сучками рождаются. Это всегда исключительно наследственное и даже хороший секс не истребит сучковатость из организма сучки!

Софья Зайцева всегда была популярной девочкой, но только лишь она сама знала, насколько тяжело поддерживать статус лучшей.

Началось все даже не в садике, а задолго до него. На самом деле, девочка пошла в мать, женщину, которую всегда занимала только лишь ее внешность.

Элеонора Зайцева родила в шестнадцать лет – это была ее первая и единственная ошибка, после чего мужчины в жизни старшей Зайцевой стали играть роль разменной монеты.