Вурд. Волк – владыка вампиров

Она еще сильнее вонзила в него свои клыки, Ратибор воспользовался этим, резко дернул рукой, тесно прижав к своему огромному обнаженному телу незащищенную ни ниткой одежды богиню. Мгновенно вместе с жаром, ударившим в его буйную голову, над головами этих двоих раздался пронзительный, оглушительный визг вампирского мыша! Зверь, соглядатай Владыки Вурда, опоздал.

Губы Белого волка ужи припали к округлому, бледному плечу Ульяны, торчавшему над водой, ровно так, как все его тело прижималось к ней под водной гладью.

– Люблю. Люблю тебя, Ульяна. Больше своей жизни. Больше…

Его крутые бедра касались ее маленьких, аккуратных ягодиц, сладкую линию которых не испортила даже сложная беременность и роды двоих наследных вампиров. Она все еще была также красива, все еще занимала все его мысли.

– Пей, – шептал в шелковые волосы у нее на затылке распаленный Ратибор, – пей, Ульяна. Выпей всю мою любовь. Ты будешь моей, ты станешь волчицей.

На этих словах вампирский мышь камнем бросился вниз, прямо им на головы.

Летучая тварь, размером с грифа, могла бы с успехом пробить Белому волку голову, если бы не сиреневая волна неуправляемой магии, настолько неожиданно вырвавшаяся из богини, которую уже наполняла сила самого могущественного вервольфа. Мыша отшвырнуло в угольное небо, верхушки деревьев покачнулись, а на водной глади поднялись двухметровые волны.

Всю эту магическую бурю перекрыл победоносный волчий вой.

Глава 2

Наше время

Карелия, где-то в ста километрах от Петрозаводска

“Сижу, молчу,

Никому ничего не скажу.

Все хворобы уйдут,

Все завистники умрут.

Дай мне силы земля,

Дай мне небо здоровья,

Я не ваша раба,

Но послушница ваша.

Рожу, силы верну,

Здоровье отдам,

Не за себя прошу,

А за сына прошу,

Отступись зло,

Приди ко мне добро, заступись за ребенка моего”

Олеся произнесла дословно все, что я ей написала на бумажке. К сожалению, эта записка, единственное, что мне разрешили ей оставить.

В лечебнице для умалишенных даже подобная передача считается роскошью. Ведь Олеся заперта в особом отделении. Сюда не пускают никого. И если бы не мои постоянные просьбы и запросы, надоевшие всем до чертиков, даже мне запретили бы видиться с ней.

– Ты уверена, что мне это поможет?

На Олеську было страшно смотреть. Она сидела на худой кровати. С черным лицом, впалыми щеками и огромным животом, до родов осталось не более двух месяцев.