Засранец

Здесь всего два этажа и целая уйма комнат, а так же всяческих секретных помещений. Сама усадьба каменная, выполнена в классическом стиле, постройки девятнадцатого века. Вход, который мы с дедушкой только что так успешно миновали, украшают четыре колонны коринфского ордера. Дом имеет центральную часть и два боковых крыла. В общем – целый мир.

Лично мне очень нравится, что дед не стал поддаваться новым веяниям и никогда не производил внутри дома ремонт – рабочим он позволяет исключительно реставрационные работы.

Таким образом, внутренне убранство в Шереметьево сохранилось именно таким, каким было при постройке усадьбы – в стиле классицизм. Весь второй этаж занимают спальни и комнаты отдыха, созданные, словно для царских особ, с отдельными ванными комнатами, уборными и необыкновенным видом из окон. На первом же этаже расположились семь основных помещений: прихожая, невероятных размеров гостиная с роялем в самом центре, летняя гостиная, кладовая, столовая, кабинет моего деда и кухня, куда, собственно, мы только что с ним под ручку и вошли.

– Она приехала? – заговорщицки спросила деда полушепотом, как только мы оказались вдвоем в этом, заставленным старинной утварью, помещении.

Как и везде, во всем доме, здесь сохранилась первичная обстановка – шкафы от пола и до потолка, пол из резной плитки. Только вот печь стояла современная и двухкамерный холодильник. Но глупо было бы, согласитесь, пользоваться старыми средствами заморозки продуктов, когда существуют современные технологии.

– Чаю хочешь? – дед хитро ухмыльнулся и направился к недавно вскипевшему на огне чайнику.

Как и всегда, он ждал меня и держал наготове кипяток, чтобы уставшую с дороги внучку напоить горячим, согревающим тело и душу, чаем с вареньем.

– Дед… – напомнила я, усаживаясь за стол, в предвкушении любимого лакомства.

– Приехала, – наконец, сознался мой любимый родственник. И тут же опередил мой следующий вопрос:

– На втором этаже, как прибыла, заперлась в своей старой спальне вместе с нянькой.

И не выходит. Но я надеюсь, к вечеру проголодается и покажется к предпраздничному ужину.

– Решил ее голодом заморить? – хихикнула я, когда Аскольд Александрович повернулся ко мне, держа в руках две чашки с чаем.

– Какие глупости ты говоришь, Вермишелька! – он попытался сделать серьезный вид, но я прекрасно видела, насколько дед волнуется.

До сих пор. До этих самых пор он без памяти любит мою бабушку и ждал ее приезда все эти годы, каждый божий день.