Велесов овраг

Ну, конечно! Партизанский отряд обосновался где-то поблизости! Они спасут Лисёнка! Обязательно!

Глава II

Рогнеда

Зовут меня Кодзуки Сабуро. Должно быть, вы слышали о той странной истории, случившейся с моими родителями двадцать пять лет назад. Ну, про металлическую пластину, найденную моим дедом Мицуёси в окрестностях Нагасаки, про моего дядю Ёсихару, вздумавшего внести некоторые коррективы в мировую историю, отправившись в шестнадцатый век, и про то, как моя мать, Кодзуки Натико, познакомилась с князем Нобунагой, благодаря которому я, собственно, и получил имя Сабуро.

Да-да, не удивляйтесь – моя мать так любит этого яркого представителя эпохи Сэнгоку дзидай, что даже меня назвала одним из его имён. И мой отец, Кодзуки Кацуёри, ничуть против этого не возражал. Наверное, потому, что сам в одном из своих предыдущих рождений был этим самым князем по имени Ода Сабуро Кодзусаноскэ Нобунага.

На самом деле, та история не имеет к моей никакого отношения, это я так, просто представляюсь вам, чтобы было понятней, кто я, собственно, такой.

Всё началось с того, что моя мать, во время очередной поездки к своим родителям в Москву, нашла у них дома дневник своей бабушки Изабель Морель, которая была француженкой по происхождению. Во время Второй Мировой войны Изабель, волею обстоятельств, оказалась в России, в городе Москве, где потом и прожила всю свою долгую жизнь.

Мать прочитала дневник и оставила на столе в гостиной, где я его и нашёл несколько минут спустя.

С первой же страницы я заинтересовался описанием нескольких месяцев из жизни мой прабабушки, а потому, уезжая на летние каникулы в Москву, в гости к своему двоюродному брату Ярославу – родному племяннику моей матери – отсканировал тетрадь и записал файл на свой смартфон.

Вот и в то самое утро, первого июля две тысячи тридцать девятого года, перед тем, как вместе с Ярославом пойти гулять в расположенный неподалёку от его дома парк Коломенское, я читал за завтраком дневник Изабель Морель.

Писала она, разумеется, по-французски, поэтому чтение продвигалось медленно – я, конечно, неплохо могу говорить и читать на этом языке, но с тысяча девятьсот сорок второго года он несколько изменился. Кроме того, меня всё время отвлекал Ярослав, рассказывая о каком-то овраге, на дне которого периодически возникает зелёный туман, стирающий границы времени, благодаря чему можно, войдя в него, оказаться в другом веке.

По-моему, полная чушь.