Комиссар

И все же что-то в этом пальто цепляло взгляд. Саша повертела его в руках и обнаружила внизу на подкладке запасную роговую пуговицу. Почему не воспользовались ей, а пришили вопиюще неподходящую желтую?

Саша еще раз быстро перерыла вещи, зная теперь, на что обращать внимание. На одной шинели и на двух разных сюртуках были нашиты такие же желтые пуговицы в районе груди.

– Здесь ничего нет, – сказала Саша громко. – Мы уходим, товарищи.

– Погоди, но как же… – начал было Тарновский.

Повернувшись спиной к дверному проему, за которым сидела дама, Саша состроила зверское лицо.

– Уходим, нет ничего, – повторила она, отчаянно гримасничая.

– Желтая пуговица на самом видном месте, – сообщила Саша о своей находке, когда они отошли от дома. – Ну опознавательный знак же. Зачем, правда, нашивать их так далеко от фронта… видать, господа офицеры сами себе пуговицу перешить не способны даже во имя спасения Отечества от большевистской проказы, или как там у них.

– А почему мы тогда ушли, не изъяли вещи и не арестовали старуху? – спросил Донченко.

Человеком он был хорошим, но опыта оперативной работы у него было еще меньше, чем у Саши.

– Потому что так у нас была бы одна связная, которая едва ли многое знает. И набор одежды с желтыми пуговицами. А теперь у нас есть опознавательный знак, по которому станем вязать офицерье в прифронтовой полосе пачками.

– Неплохо, – признал Тарновский. – Саша, напишешь ориентировку завтра?

– Завтра вы уже будете все делать без меня, – Саша приосанилась.

– Нет, ну как тебе это удалось, – возмутился Тарновский. – Я, между прочим, тоже все время пишу рапорты о переводе.

– Ты здесь гораздо полезнее меня, – улыбнулась Саша. – Слишком ты хороший оперативник, на свою беду. А я вот надоела Бокию своей бестолковостью… А ты, – обратилась Саша к Донченко, – ты пишешь рапорты о переводе на фронт?

– Я не такой особенный, как вы двое, – ответил Донченко. – Работаю там, куда партия меня поставила. То есть я понимаю, все это очень героически, конечно – не отсиживаться в тылу, а рваться на передовую.

– Это верно, – сказал Тарновский и достал из кармана пижонской кожанки жестянку из-под зубного порошка. – Будете?

Саша отрицательно качнула головой. Кокаин она пробовала лишь однажды и потом неделю мучилась носовыми кровотечениями, а удовольствия не получила никакого.

– Стыдно, товарищ, – сказал Донченко Тарновскому.