Комиссар

– Я не останавливаю расстрелы, – ответила Саша и встала, закрывая спиной выход из купе. – Я расстрелы провожу. Виновных, невинных – неважно. Тех, кто против нас. Тех, кто представляет угрозу революции. Ты, – обратилась Саша к солдату, – к начальнику поезда, живо. Пусть сразу с конвоем придет. Скажи, распоряжение следователя ПетроЧК.

Хоть Саше и назначили другую партийную работу, из ПетроЧК ее формально не увольняли. Саша подозревала, что будет чекистом до конца своих дней. Сколько бы их ни осталось, тех дней.

Иронично выйдет, если расстреляют ее раньше, чем этого священника.

Священник попытался было встать. Саша положила руку на кобуру маузера.

– Сидите. Начнется пальба – будут случайные жертвы. Рикошет, знаете ли.

– Те люди, которые расстреляли Николаевский совет, – сказал священник, – вы можете не верить мне, но это же уже ничего не изменит. Я призывал их покаяться. Но никто из них не мог. У каждого из них кто-то погиб – жены, друзья, братья. Расстреляны большевиками, растерзаны матросами – разные истории.

И им казалось, что пережитая ими боль снимает с них вину. Прямо как вы.

– Убийца! – вскричала вдруг барышня. – Вы и такие как вы заливаете Россию невинной кровью!

– Заткнись, дура, – бросила ей Саша. Никакой опасности барышня не представляла, а убивать людей за глупость Саша ненавидела. Снова обратилась к священнику. – Я ничем не отличаюсь от них. Цели наши отличаются. За нами будущее.

– Но что за будущее можно построить из всего этого приумножения насилия?

– Мы будем строить будущее из насилия, горя и зла, – ответила Саша, – потому что больше его строить не из чего.

Но, по крайней мере, у нас есть будущее. Оно со временем все исправит. А если мы проиграем, будущего у России нет. Никакого. Вы признаете это, если немного подумаете. А что до вас… вы понимаете, что по сути выполняете у наших врагов работу комиссара? Поддержка, наставничество, правильные ценности. Вы даете людям чувство, что у всего происходящего есть смысл и цель. Знаете, что делают казаки с пленными комиссарами? – Саша сама не знала и надеялась не узнать, но товарищ Бокий зря этого не сказал бы.

В купе решительно вошли трое военных.

– Вы понимаете, что пытаетесь себя оправдать? – спросил священник.

– Всегда. Каждый чертов день. Каждую чертову минуту, – ответила ему Саша. И обратилась к начальнику поезда:

– Этого гражданина сдайте в ГубЧК в Пскове. Рапорт я сейчас напишу. Сколько до Пскова, полчаса осталось? Успею как раз.