Портрет

Он открыл глаза и увидел в полумраке фигуру девушки, которая сидела хоть и на кровати, но против окна и принц не мог никак рассмотреть кто же она.

– Прости меня, прошу, прости, я не думала … умоляю, пожалуйста, прост… – и Ия разрыдалась.

Принц не понимал что говорит эта девушка, но ему почему-то захотелось рассмотреть её.

– За что простить? – спросил он спокойно, и приподнявшись подвинулся к ней. Нежно повернув её к лунному свету, пробивавшемуся в комнату, он вдруг узнал Италию, и только хотел выплеснуть вновь поднявшуюся злость, как вдруг заглянул ей в глаза, что-то внутри больно кольнуло и мелькнуло в голове: «Она».

Но не успел он так подумать как налетела буря и шквальный ветер вдребезги разбил оконные стекла: они летели и падали всюду, долетая до кровати. Италия зажмурилась, чтобы осколки не попали в глаза, и не успела подумать о принце, как от испуга за него открыла их, но рядом с ней никого не было.

Она не поняла что это было, но когда всё стихло Италия оглядела комнату и принца в ней не оказалось, только ужасно громкий, как раскат грома – хохот, доносился с террасы.

Ия не замечая осколки стекла под ногами, выбежала на террасу и увидела удаляющуюся бурю, несущую в себе человека. «Это принц» – с ужасом подумала Италия.

И она бросилась к конюшне. Подбежав к своему любимому коню, который, к счастью, был ещё не расседлан, – вывела его из стойла и вскочив верхом, поскакала вслед удаляющейся буре.

Мчась во весь опор Италия даже не замечала, что она вся истекает кровью.

Что руки, ноги и всё её тело было в крови, от порезов битого стекла. Она не думала о себе, она сейчас не думала ни о чём, вообще. Её не волновало, куда она едет, зачем едет? Единственной её мыслью было не потерять бурю из вида. Столб песка, гнутые деревья, иногда поваленные – это были её единственные ориентиры на пути.

Буря улетела уже далеко вперед и Италии, мчавшейся сейчас по дороге, приходилось только смотреть на верхушки деревьев, которые наклонялись в след удаляющемуся ветру.

Но вдруг, неожиданно, сзади налетела другая буря и всё усиливаясь и усиливаясь, что лошадь уже больше не могла бежать.

Конь подлетел и закружился в каком-то невидимом вихре. Италия только плотнее прижалась к гриве своего коня, как будто искала у него защиты. Ей было страшно, ей было больно от того, что песок забивался в раны, но она не могла ничего сделать, только поддаться этому круговороту и терпеть. Терпеть что было сил. И она терпела пока не потеряла сознание.