Дождь для двоих

Тинар, как зачарованный, проходил мимо скучного, однообразного, но завораживающего мира.

Караван продвигался не торопясь, с той скоростью, с которой шел Поводырь. Вскоре ясное небо затянула серая пелена и перестали ощущаться сырость и прохлада. В Пыли не бывает ни жарко, ни холодно, не идут дождь и снег, и даже ветер не способен принести глоток свежего воздуха. Здесь всё одно – пыльно. Поднятая в воздух пыль от неаккуратных шагов неторопливо оседает на путниках и земле. Все, что есть в Пыли, – музей, скучный, словно учебник истории, и завораживающий, как гробница предков.

Дома, стены, камни, деревья – все, съеденное Пылью, – было таким же, как и в момент смерти, словно стоит добавить красок, и оно оживет. Но стоило прикоснуться к чему-либо, и оно мгновенно рассыпалось серыми хлопьями.

Скоро идти стало тяжелее – пыль стояла в воздухе, отчего было трудно дышать, в горле першило, а ноги чуть ли не по колено утопали в серой массе. Правда, иногда удавалось выйти на более или менее пригодные для передвижения места, но не часто.

Тинар не сразу заметил, что их проводник надвинул свои непрозрачные очки на глаза и идет вслепую, однако уверенность в его мощных движениях не изменилась ни на йоту, и он даже не думал стучать перед собой палкой, прощупывая местность. «Он знает свое дело», – подумал Тин и продолжил смотреть по сторонам.

К вечеру молчаливая процессия вошла в древний лес, когда-то давно поглощенный Пылью. Стало заметно чище, и можно было даже разглядеть тусклые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь серые ветки и листья.

Они словно шептали Тинару: «Посмотри на то, чем мы стали, представь, какими сочными и живыми мы были». Поводырь остановился. Он молча стоял несколько минут, совершенно неподвижный и такой же серый, как и все вокруг него. «Будет смешно, если он просто заснул», – пронеслось в голове у Тинара, и, словно в ответ на его мысли, Поводырь повернулся к каравану и сказал:

– Пора спать. Спим час, затем выдвигаемся вновь, – и он снова замер.

Слуги засуетились, раскладывая толстые ковры и одеяла, торговцы же просто закутывались в огромные плащи и укладывались в них на землю. Тинару не слишком хотелось спать. Глядя в темную серую листву, он думал о том, что навсегда потерял возможность жениться на любимой девушке, что едет в город, где уже все подготовлено к этой проклятой свадьбе. Он думал об иззенийской принцессе, которую никогда не видел, хотя и неплохо знал ее младшую сестру Тон.