Дождь для двоих

А если он предлагает переговоры, это не значит, что мы будем от этого в проигрыше.

– О да, великий Мотер! Со времен Короля-Мангуста Мотеры не терпели поражений, кроме тех, что заводили противника в умело расставленные ловушки. Мы все это знаем из учебников.

– Да. А я знаю его лично. И чего он точно не делал, так это не подсылал убийц к моему мужу и твоему отцу, поверь мне. Мало того, что ему это невыгодно, он человек чести, и я не знаю ни одного случая, чтобы он нарушил данное им слово.

– В наше время «честь» – понятие, основательно подзабытое, – упрямо продолжила гнуть свое Эфья.

 – Я, например, уверена, что Тейн приложил руку к смерти папы.

– Не неси чепухи. Это было даже не убийство, а ты уже нашла виновных.

– А я считаю…

– Да, я знаю твое мнение по этому вопросу. А еще ты обычно говоришь про какого-то таинственного слугу, который якобы ушел из поместья сразу после похорон.

– Я знаю, о чем говорю. И когда я найду этого человека и его заказчика, они будут казнены.

– Хватит. Остановись, – строго прервала ее Анина. – Сейчас ты должна понять одно – твои домыслы не имеют никакого значения. Есть то, что пойдет на благо Иззену, и твой долг сделать всё возможное для его процветания.

Эфья нахмурилась и кивнула. Анина подозревала, что не все пройдет гладко, с принцессой всегда было непросто поладить. Выполнит ли она просьбу? Или решит действовать по своему усмотрению? Вопросы оставались открытыми.

* * *

Холодное лето всем в Иззене порядком надоело, все праздники, которые праздновались в это время, были скучны, и люди в городе уже начинали готовиться к такой же холодной и мокрой осени.

Течение времени превратилось в набор одинаково дождливых дней, и потому сейчас, когда выглянуло солнышко, многие искренне улыбались каждому, кого встретят на улице. Владельцы ресторанов и кафе выставили столики на улицы в надежде на продолжение теплых дней, горожане с удовольствием гуляли в парках и аллеях белокаменного города.

И, несмотря на все, этот человек, приехавший в город, казался ярким пятном на сером фоне.

Вряд ли кто-то точно мог сказать, кто перед ним, но то ощущение силы, что исходило от него, никак не сочеталось с юношеской внешностью, кудрявыми каштановыми волосами и повозкой, которую тащил за собой старенький ослик.

Сказать, что он был красив, – значит, погрешить против истины, поскольку его красота не шла в сравнение ни с чем, что люди могли увидеть друг в друге.