Трудный возраст 2

И мне в ответ хочется вырвать её новому мужику руки.

Потому что я глаз от неё отвести не могу. А он – трогает.

Ревность рвёт чердак, как и годы назад…

Ненавижу…

– Не более подлым, чем скрыть от меня сына и доверить его воспитание постороннему.

Не дождавшись приглашения, отодвигаю её в сторону, вхожу в квартиру.

В прихожей мужские туфли…

– То есть, в этом я виновата? Ты хоть понимаешь, что играешь на слабостях ребёнка ему во вред?! – возмущённо бросает Марина мне в спину.

– Не преувеличивай. – Встряхиваю над головой пистолет с большой прозрачной обоймой.

 – Внутри муляж, а не пули.

И где-то в глубине души мне даже жаль. Я б пострелял.

– Нет, это просто невыносимо… Ты добьёшься, что я запрещу тебе приходить!

– Попробуй! – ухмыляюсь зло. И ведь хочу, чтоб она запретила. Чтоб дала основание к ней прикоснуться.

Но Марина лишь рассерженно сопит мне в спину, следуя за мной.

Меня бомбит. Пытаюсь совладать с собой, но ни черта не получается.

Что-то совсем не с того мы начали.

Я разворачиваюсь, стараясь сосредоточиться на чём-то помимо присутствия где-то здесь мужика в такое позднее время.

– Это тебе. – Протягиваю букет.

Марина скептично вскидывает бровь.

– Спасибо. Иван непременно оценит, – намекает, что я ради него расстарался.

И мне бы возразить, но… определённый резон в её словах есть.

У меня срабатывает триггер на чужие букеты. Те васильки от Гарика до сих пор горят перед глазами! Цветы в руках женщины как тревожная кнопка – если приняла их, значит, приняла и подкат дарителя.

Как минимум поощряет его знаки внимания. И Верблюдов со своим веником сегодня засадил по больному.

Как тварь крайне взаимная я просто не мог оставить это без внимания.

Пока она наполняет вазу водой, осматриваюсь.

– Твой прошлый дом был побольше. Почему переехала?

– Мать вбила себе в голову, что мешает моему личному счастью. Теперь живёт отдельно, а на свою половину с продажи я сделала первоначальный взнос по ипотеке.

– Вряд ли под личным счастьем она подразумевала это травоядное.

У ебужонка что, своего вольера нет? – рвётся из меня ревниво. – Что он здесь делает в такое время?!

– Хотел бы сказать – живу, но не люблю торопить события.

Разворачиваюсь к дверному проёму, в котором невозмутимой статуей застыл Иван.

Охренеть заявочка…

Меня от неё скручивает.

– Это ты правильно, Ваня. Не надо торопиться… Как бы ноги в спешке не переломать. Это больно и глупо.

Марина с громким стуком опускает вазу на стол.