Трудный возраст. Часть первая

– Решение суда, разумеется, будет полностью в мою пользу. Далее вам придётся возместить мне ущерб в семизначную сумму. При уклонении вас ждёт закрытие проезда за границу, отказ в кредите или даже депозите, контроль и частичное удержание поступлений на карту. И в довершение, поверьте, знакомство с коллекторами вам сильно не понравится, – словно почувствовав мою безысходность, повышает ставки Бастриков. – Но я пока что пытаюсь договориться мирно. Поймите меня правильно, я могу не дожить до момента, когда вы всё выплатите.

А так есть возможность не остаться внакладе.

– Я могу позвонить?

– Конечно.

Как и следовало ожидать, Гарик мои проблемы воспринял ровно.

– Могу перевести тридцать штук, больше у меня нет, извини.

Капля в море.

– Не нужно.

– Уверена?

– Ты останешься ни с чем до зарплаты, а меня это не спасёт.

К Гарику претензий никаких. Секс по выходным на его территории сложно назвать отношениями. Но почему-то то, что он слился, коробит…

Ладно. Истина проста: нужны деньги – спи с олигархом, а он всего лишь хореограф.

– Итак? – сухо напоминает о себе Бастриков, когда я завершаю звонок. – Вызываем гаишников?

Я нервно смеюсь, признавая своё полное поражение. Какой смысл лицемерить? Долг в несколько лямов – это реально пожизненная кабала. У меня таких денег нет и не предвидится. Я на лечебный санаторий для мамы за год едва накопила.

А ещё мне скоро стукнет двадцать семь. И секс с постоянным партнёром меня последние лет пять вполне устраивал.

Один дополнительный эпизод с незнакомым сопляком не стоит бездонной долговой ямы, в которую я сегодня с таким размахом влетела по собственной невнимательности.

– Ваш сын хотя бы совершеннолетний? – уточняю последний, но очень важный вопрос.

– Ему девятнадцать. Трудный возраст… Но есть ещё один щекотливый нюанс.

У меня спина холодеет, но не показываю вида.

– Я вся внимание.

– У Лиама ещё не было женщины.

Неожиданно. Исходя из наблюдений за моими студентами, ко второму курсу золотые детки сами кого угодно могут испортить.

– Вы свечку держали? – усмехаюсь скептически.

– Я знаю, – жёстко отбивает Бастриков.

– А что так? Хотелось бы понимать, каких сюрпризов ждать на берегу, – произношу деловым тоном, проглатывая брезгливость.

– В этом нет ничего удивительного. Его мать – ирландская модель. Моё проклятие молодости… В её безумном графике не нашлось места даже для любви к собственному сыну.