Год Змея

 – Из-за чего они дерутся?

– Я не знаю, – признался тот и, потупив глаза, выпустил Рагне. Мальчик сполз на траву, вытирая распухший нос, а Сармат уже вскочил на ноги и бросился к матери.

– Знала бы ты, что он сказал, – буркнул Рагне, подбирая меч.

А княгиня Ингерда запустила пальцы в рыжие-рыжие, как и у неё самой, волосы Сармата.

– Уверена, вы оба наговорили друг другу обидного, – сказала она и оттянула Сармата за прядь на макушке, вынуждая поднять лицо. – Извинись перед Рагне.

На губах Сармата мелькнула тень улыбки.

Он кивнул и покорно обернулся.

– Прости меня, Рагне!

– А теперь ты.

Но Рагне молчал.

– Ну же. – Княгиня снова нахмурилась. Её тонкая белая рука – на пальцах блестели кольца – лежала на взлохмаченной голове Сармата.

– Не буду, – желчно ответил Рагне, метнув на застывшего Ярхо умоляющий взгляд. Сармат неодобрительно зацокал языком.

– Ты плохо поступаешь, Рагне. – Ингерда обняла Сармата за плечи. – Сейчас же возьми и…

– Сармат сказал, что Хьялма скоро умрёт.

Что Хьялма умрёт, а он станет князем вместо него, – выпалил Рагне, багровея до кончиков ушей.

У Хьялмы только усы начали расти, а он уже давно носил с собой платок – по белой ткани расползались красные разводы. Хьялма кашлял кровью, и лекари говорили, что он выплёвывает кусочки своих лёгких. Рагне восхищался Хьялмой – несмотря на то, что и его пытался вызвать на бой, – и трясся от ярости при виде его лекарей. Каждый вечер они сжигали окровавленные платки Хьялмы и каждый вечер говорили, что старшему княжичу осталось не больше года.

Княгиня Ингерда убрала руку с плеча Сармата.

– Это правда? – сухо спросила она.

– Не совсем, – ответил Сармат и стрельнул глазами в Рагне. – Я сказал, что, если случится такое горе, мне придётся стать князем и…

– Врёшь! – крикнул Рагне. Он помнил, как смеялся Сармат и что обещал сделать с братьями, едва его благословят на княжение. Но знал, что в итоге мать поверит не ему, и от этого задохнулся от гнева.

Даже если Хьялма умрёт, второй после него – Ярхо.

Рагне видел, как тот поднял тяжёлый колючий взгляд. Если бы Сармат не стоял рядом с матерью, Ярхо бы его ударил, и тогда от Сармата мало бы что осталось.

– Вот, матушка, – быстро улыбнулся Сармат, пригладив волосы. Он даже носил их так, как Хьялма, – распущенными, длиной по плечи, только одну прядь у виска заплетал в косицу. Перехватив взгляд Ярхо, мальчик отпрыгнул на полшага назад. – Видишь, матушка: я не сделал ничего дурного.