Год Змея

Но на первой ночной остановке Оркки Лис залезет в телегу и перенесёт часть дани в тюки с едой. Тойву, конечно, узнает об этом следующим утром. И Оркки, конечно, останется с целыми пальцами.

Драконью невесту вернули в её повозку, к старухе-рабыне из Пустоши, и предводитель удовлетворённо кивнул Совьон. Та задумчиво сжимала и разжимала ладонь, а её вороной конь фыркал и опускал тяжёлые копыта на тонкие, местами пожелтевшие травинки и затвердевшую землю.

– Кто она такая?

– Дочь Вельша с Мглистого Полога.

 – Тойву, подбоченясь, смотрел вдаль. Тем временем Оркки отстал от него, чтобы ехать вровень со своими людьми, и Совьон воспользовалась случаем.

– Что за Вельш?

– Пастух, женившийся на дочке мельника. Он сильно задолжал кому-то в Черногороде – его сыновья приехали расплачиваться и взяли Рацлаву с собой.

Придерживая поводья одной рукой, Совьон погладила клюв беспокойно трепыхнувшегося ворона.

– Зачем её увезли так далеко от дома? Она же слепа.

– Слепа, – согласился Тойву.

 – Говорят, она то ли родилась такой, то ли сильно заболела, ещё в младенчестве, и потеряла зрение. А дело было в голодную зиму. – На этих словах Совьон прикрыла глаза. – Мать отнесла её в лес, и – нет, не спрашивай меня, почему она выжила. Никто не знает. Девки при княгине щебечут, что к порогу её принесли волки. А Оркки настаивает, что не выдержал кто-то из её семьи.

– Ты не ответил на вопрос, – оправившись, спокойно заметила Совьон. – Зачем братья привезли её в Черногород?

Тойву вздохнул и запустил пальцы в гнедую конскую гриву.

– Тот купец, которому задолжал пастух с Мглистого Полога… Пошли слухи. О том, что в его доме живёт девушка и из её свирели песнь льётся как из соловьиного горла.

– Купец простил Вельшу долг?

– Доплатил, и Рацлава осталась жить у него.

Совьон вскинула широкую рассечённую бровь, хотя и не выглядела слишком удивлённой.

– Её братья были рады.

– О да. – Тойву похлопал коня по шее.

 – Ведь они этого и добивались. Позже наш старый, закалённый в боях воевода пустил слезу, слушая её. И я тоже её слышал – за ночь до того, как девушка вошла в Божий терем.

Совьон выжидающе смотрела на него, и предводитель невесело рассмеялся.

– Я, – Тойву облизнул губы, – остался разочарован. Красиво, но не настолько, чтобы сойти с ума. Уверен, в одном только Черногородском княжестве можно найти сотню куда более искусных пастушков.