Пустая

После этого еще целую неделю я не могла делать ничего полезного, но Никто и слова не говорил мне в укор – только приносил к лежаку еду и отвары да уносил пустую посуду. Даже положил рядом книги, включая Крылатую, – так был рад, что я поправилась.

Но именно тогда, в неделю слабости и безделья, я поняла, что мысли о встрече с людьми вернулись и не желают оставлять меня в покое.

* * * *

Мысли эти отравляли мою жизнь – и, когда однажды я увидела в лесу людей, стало только хуже.

Тогда я не решилась им показаться, но бесшумно, как учил Никто, следовала за ними. Мужчина и женщина были одеты бедно – а может, намеренно выбрали что попроще для прогулок в лесу. Мужчина нес объемистую корзину, женщина – корзину поменьше. Оба были вооружены короткими ножами и трубчатыми палочками. Никто тоже использовал такие, чтобы отличать ядовитые грибы от съедобных.

Грибники явно чувствовали себя не в своей тарелке, забравшись так далеко в лес.

Вздрагивали от каждого шороха и треска, нервно перешучивались, с деланной беззаботностью смеялись… Но даже из своего укрытия в кустах я чуяла их страх.

Я подошла настолько близко, насколько могла, не рискуя быть замеченной, и услышала обрывок разговора.

– …храм новый, а хлеб привозят через раз. Вот тебе и вся забота правителя.

– Говорят, все этот Слепой Судья, который засел, как змеюка на горе золота, в Уондерсмине. Вроде как он очень набожный, а правитель во всем на него полагается… Ну и вот… О, дымовик! Рядом должны быть еще.

– Ты в это веришь?

– А то. Бабка мне рассказывала, что дымовики всегда растут толпой…

– Да я не про дымовики, Арн, не придуривайся… А про Судью.

– Судью-то? Кто его знает. Одно тебе скажу: ни за что не поверю в набожность тех, кто наверху засел… Если человек к власти сумел пробиться, он ничего просто так не делает. Даже кошку погладит с умыслом… О! Еще один! Что я говорил?

Беседуя, они снова углубились в лес – туда, откуда пришли.

Я следовала за ними до опушки – дальше не осмелилась.

И вот что странно: Арн и его спутница не говорили ни о чем особенно интересном – но желание пойти за ними, окликнуть, завести разговор было мучительным, как сильная жажда или физическая боль.

Мне нужны были люди – даже если Никто был прав и ни один из них не мог мне помочь.