Воровка

Увы, как ни прискорбно это признавать, Лауль всё же сумел добиться своего: я потеряла дар речи. И не знаю, что сильнее выбило меня из колеи – обидное отношение к моей профессии, имя друга Инквизитора, оказавшегося главой Военизированной Службы Контроля нашей планеты, или последнее заявление…

– Так что советую привыкать называть меня по имени и на «ты», – окончательно добил Инквизитор.

Покачнувшись, я растерянно посмотрела в глаза собеседнику, представила некоторые особенности нашей игры – и почувствовала, как волосы на руках становятся дыбом…

– Пожалуй, мне нужно время, чтобы привыкнуть к этой роли… – тихо пробормотала я.

– Пожалуйста, нет проблем! – Лауль встал. – У тебя есть время до бала. Правда, надо ещё примерить платье, что я заказал, вдруг потребуется корректировка… Но, думаю, ты успеешь, – он повернулся к полупрозрачной голограмме, зависшей в углу. – До вечера ещё целых шесть часов.

Повторив его движение, я тоже покосилась на мерцающий циферблат, но не смогла разглядеть ни одной цифры – уж больно усердно они расползались перед глазами.

Шесть часов! А у меня ни плана, ни инструментов, ни информации… Только пустые слова…

Всего шесть часов!

– Ладно, я пойду, – послышался звук переставляемой мебели. – Надо позвонить Элуалю, заказать для тебя пригласительный. Оправдание спешке и неожиданности придумаем позже. Только скажи, наконец, своё имя.

Конец фразы показался мне приглушённым, словно донёсся откуда-то издалека.

– Гармина Асталия… – прошептала я и хлопнулась в спасительный обморок.

Кажется, впереди опять замаячил холодный душ…

ГЛАВА 8. Бал

– Лауль Фирр с невестой! – на весь огромный зал возвестил церемониймейстер.

На миг мне показалось, что музыка стала тише и даже слегка замедлилась. Все присутствующие в сопровождении шелеста платьев, звона медалей, стука каблучков и скрипа сапог единым фронтом повернулись к нам. От подобного внимания я обмерла и непременно выскочила бы вон, если бы не уверенность и настойчивость моего спутника.

Не собираясь потакать моим низменным желаниям, Инквизитор крепко сжал мою руку, якобы мирно покоящуюся у него на предплечье, и неумолимо двинулся вперёд – туда, где стоял хозяин дома с супругой и сыном. По дороге Лауль не забывал степенно раскланиваться с каждым, кто оказывался у нас на пути, и мне волей-неволей приходилось делать то же самое.

Это было ужасным испытанием.