Я тебе объявляю войну, девочка!

Между нами расстояния не меньше метра, а мне кажется, что он его разодрал и втиснулся под самую кожу.

– Мозги мне подсказывают, что вы чересчур опекаете брата и слишком преувеличиваете свою значимость. Не всё упирается в деньги, – стараюсь не поддаваться эмоциям, говорить рассудительно. Но меня как будто физически что-то выкручивает. С первой встречи на него так реагирую. Чума ходячая! Вот и сейчас голос срывается на слабый шелест: – У Славы своя голова на плечах, вам не кажется?

Вадим вроде бы равнодушно выслушивает мою отповедь, а затем резко выкидывает руку вперёд и дёргает меня на себя за шарф.

– Послушай, мне плевать, кого трахает мой брат. До тех пор, пока он не кричит о новом увлечении налево и направо. Я почти пристроил его в семью нашего мэра, но тут опять появилась ты! Мне не нужно, чтоб под удар попал мой бизнес и будущее Славы, – вколачивает каждое слово острыми шипами по позвоночнику.

– А чего хочет он вы, конечно, спросить забыли… – Я закашливаюсь от недостатка воздуха.

– Ты, я смотрю, упёртая! – заявляет Вадим, натягивая ткань ещё туже. – Чувство самосохранения отсутствует напрочь? – интересуется хрипло, накручивая ощущение, что он нисколько не шутит, и меня оно пугает до паники, леденит лёгкие, вызывая мурашки.

– Руки убрал, – тоже перехожу на «ты». После такого тесного знакомства ломать комедию нет никакого смысла. – Думаешь, мне слабо за себя постоять?

Нащупав в сумочке дезодорант, который купила для сестры, направляю струю из флакона прямиком в его охамевшее лицо.

– Это мы ещё проверим! – рычит он, хватаясь за глаза. – Я тебе объявляю войну, девочка!

Глава 2

Хочется ответить интеллигентно, что-то вроде «Ступайте в пень, сударь!». Вместо этого, хватаю бокал и плескаю в лицо Вадима белым вином.

– Умойся, поможет. Меня учили быть милосердной.

То, что он теперь житья мне не даст – это ежу понятно. Гонор старшего Злобина из космоса видно, это не значит, что он гнилой человек, всему есть причина. Только мне до того дела нет. Я никому не позволю распускать руки. Он сам задал такой тон разговору. Видит бог, я пыталась быть мягкой.

Вадим берёт со стола салфетку и медленно по капле промокает лицо, чему-то мрачно ухмыляясь. Меня уже трясёт от тревожного ожидания.