Мы вернемся

И Элис еще переживала, что Лин нужно будет успокаивать! Это ее саму нужно было успокаивать, потому что слова этой худенькой девчушки переворачивали мир Элис вверх дном. Ей даже стало стыдно в какой-то мере за то, как она относилась к смерти и жизни здесь. Но все равно обменивать свою позицию на оптимизм Лин со всей его предысторией она бы точно не стала.

– А ты из какой легенды? – Лин бегала вокруг Элис, наблюдая, как при движении колышется подол ее платья.

– Мы тут не можем знать, откуда пришли.

И что там случилось после нашей смерти – тоже. Есть только память и эта новая жизнь.

– А почему ты умерла?

Кажется, более странного вопроса Элис в своей жизни еще не слышала.

– Я болела. Поэтому и волос нет.

– Ты была бедной и к тебе не пришел лекарь?

– Нет, Лин, в моей легенде лекари приходят ко всем. Но мою болезнь нельзя было вылечить.

– Зато ты попала сюда! Здесь так красиво! И никто не прогоняет…

«И все чужие», – хотелось добавить Элис, но было ли это правдой? Разве рассказываешь чужим всю свою прошлую жизнь? Разве чужие знают, что ты любишь есть на завтрак? Разве станешь просто и по-домашнему есть мороженое ночью на кухне с посторонним? Странно, но в этом невероятном месте люди переставали быть чужими крайне быстро.

Для этого было много причин, но главная прозвучала еще в самые первые минуты пребывания Элис здесь: мертвым можно все. Даже стать частью новой семьи всего за две недели. Или за одно утро – эти огромные добрые глаза Лин казались настолько знакомыми и родными, что Элис осознала в этот момент – она не бросит эту девочку ни при каких обстоятельствах.

– Ты видела когда-нибудь океан? Ну много-много воды… Нет? Тогда побежали – это ведь твой день рождения! Догонишь? – Элис сняла кеды и побежала по песку босиком, наслаждаясь спонтанной радостью от утра, которое обещало быть таким тяжелым, но, к счастью, не сдержало обещания.

Утащить Лин с пляжа оказалось непосильной задачей. Она бегала по берегу, плескалась в воде, хохотала, рисовала что-то на мокром песке и, кажется, не верила, что все это происходило с ней наяву.

Элис тоже зашла в воду – по колено – и подставила лицо солнцу. Она скучала по веснушкам: раньше каждую весну ее лицо покрывали «поцелуи солнца», как их называла мама. Но в последний год веснушек не было – то ли от того, что Элис не видела солнца, то ли от того, что организму уже не хватало сил даже на радостный прием весны.