Ребенок для лучшего друга

Но это не моя роль, не мне утешать его. Однако судьба распорядилась иначе, и именно моя рука сейчас покоится на его светлых волосах.

Но мужчина оказался не готов принимать жалость, он резкими движениями отстегнулся и выскочил из машины. Сквозь лобовое стекло я наблюдала за его действиями.

Стоял теплый сентябрь. Поле, где мы остановились, напоминало золотой океан. А Макс среди него выглядел неприступной скалой. Он стоял спиной ко мне, спиной ко всему миру и пытался подавить в себе панику и боль. Я это хорошо чувствовала, в каждом жесте, в каждом движении ощущалось отчаяние.

Как же мне хотелось защитить его, закрыть от всех невзгод!

Не могла оставаться безучастной, вышла из машины и отправилась к нему. Не знаю, заметил ли тот мое присутствие за своей спиной, но ни один мускул не дрогнул на его шее.

– Макс, – прошептала я.

– Катюш, я просто не могу на тебя все это свалить, не могу заставить тебя пережить все, что сейчас творится у меня в душе! – он не повернулся, наверное, так проще разговаривать о своей боли.

– Макс, ты же знаешь, что мне не все равно, – это была чистая правда, и он это знал, да и все это тоже знали.

– Знаю, поэтому тебе я сказал бы в самую последнюю очередь!

– Не получится! – коснулась рукой его спины.

Он обернулся. А затем его взгляд долго гипнотизировал меня. Как же он может так со мной поступать? Ведь прекрасно осведомлен о моих чувствах. А затем пошел дальше: обнял меня и положил голову на мое плечо.

– Катюш, я болен, смертельно болен!

У меня закружилась голова, я потеряла ориентацию, перестала дышать.

Будто кто-то одним мощным ударом выбил из меня жизнь, пригвоздил к земле. Только благодаря Максу я не упала, именно он сейчас нуждался в поддержке, а не я.

– Как же так… – только и смогла вымолвить.

– Я не знаю, врач сказал, что у меня лейкемия. Это страшное слово, которое заставило меня в корне пересмотреть жизнь! – он выпрямился, но продолжал меня обнимать.

– А химиотерапия? – с надеждой спросила я. – Она же должна помочь.

– Нет, лекарство вызвало сильную аллергию. Я вошел в тот процент людей, которым она не помогает.

– Что теперь делать?

Я не могла его потерять. Пусть с другой, но он должен жить, должен радоваться жизни!

– Мы ищем донора, Степа уже половину России на уши поставил! – грустно улыбнулся он.

Я смотрела в его голубые глаза и думала лишь о том, что готова сама стать его донором, лишь бы он выздоровел, готова пожертвовать собой ради него.