Двойная тайна от мужа сестры

– Дела, – раздается сзади жесткий мужественный голос, отдающий прохладцей.

Не вышло забыть. Сейчас понимаю, что все мои усилия были бесполезны. Его внезапное и опасное появление чувствую буквально кожей. По телу бегут мурашки, волоски на предплечьях топорщатся, внутри же я горю адским пламенем, желая оказаться где угодно, только не в одном помещении с человеком, который предал меня…

– Вся семья в сборе, – особенно выделяет отец, глядя на нас с Олегом, словно подчеркивает, что нас за ее членов не считает, – так что можем начинать, Феликс.

Самоуверенность и нетерпеливость отца не удивляет, но я занята другими переживаниями, чтобы обращать на это внимание. Сердце выскакивает из груди. Ощущение, что я задыхаюсь, настолько тяжело дышать и делать новый глоток жизненно необходимого воздуха, но, как назло, он такой вязкий, словно из помещения выкачали весь кислород.

Но эта проблема только у меня, остальные сидят спокойно, всё так же делают вид, что мы никто друг другу, одна я не могу справиться с диким волнением.

– Ева с мужем даже раньше тебя приехали, – указывает на нас рукой Милана, обращаясь к мужу, – из другой страны, между прочим. Задумайся над этим.

И в этот момент Давид, словно в замедленной съемке, поворачивает голову в мою сторону. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Я усиленно делаю вид, что меня здесь нет, и отворачиваюсь в сторону нотариуса, но краем глаза вижу, что Горский какое-то время прожигает меня взглядом.

– Молодцы они, – почему-то усмехается Давид, а затем присаживается возле жены.

– Приветствую, – подается вперед Олег, – мы раньше не виделись? Что-то лицо мне ваше знакомым кажется…

С трудом сдерживаю стон, костеря мужа за его инициативу на чем свет стоит. Хотела же не привлекать внимания и после оглашения как можно быстрее свалить отсюда, подальше от гнилой семьи.

– Впервые вижу, – с ухмылкой в голосе отвечает Давид и утыкается в смартфон, что-то усиленно печатая на экране с серьезным видом.

Ну вот и поговорили. Глубоко дышу и сжимаю рукой до боли мягкую кожаную обивку стула, украдкой кидаю взгляды на Горского, надеясь, что выходит незаметно. И с досадой подмечаю, что возраст нисколько не испортил Давида. Он стал более мужественным. Не тот молодой мужчина, который когда-то соблазнил меня, а уже матерый волчара, познавший все прелести жизни.