Двойная тайна от мужа сестры

Не хочу, чтобы у мальчиков был плохой отец, чтобы они видели перед собой пример неудачника и алкоголика, который смеет плохо обращаться с женщиной, так что лучше уж я буду одна и стану им и за мать, и за отца.

Знаю, как влияет на ребенка поведение отца. С горечью осознаю, что когда-то прошла всё это сама. Сколько мне пришлось работать над собой, чтобы избавиться от страха перед своим. Иногда ночами просыпалась от кошмаров, не могла выстроить отношения с мужским полом. Но, стоило только докопаться до того, в чем корень всех моих психологических проблем, как я поняла, что взрослая девочка и уже от него не завишу.

Однако есть вещи, которые невозможно искоренить до конца. Внутри что-то свербит, давя на мою психику. Каждый раз в глубине души я словно ищу его одобрения, хоть одного ласкового слова, жеста, но иногда в жизни есть что-то, что нам никогда не получить, сколько бы усилий мы ни прикладывали.

И эту зависимость я хочу убрать из жизни своих детей, вырастить их самостоятельными, чтобы не пришлось краснеть за отца, стыдиться его или бояться.

Они сами будут отвечать за себя, ни на кого не оглядываясь. Я на это жизни положу, все силы брошу, костьми лягу, но добьюсь своего. Никому не позволю уничтожить их будущее.

Глава 4

– Если никто не против, то мы, пожалуй, начнем, – вырывает меня из размышлений монотонный голос нотариуса, оглашение завещания началось.

Первым делом Феликс Эдуардович говорит банальности о том, что дед был в здравом уме и светлой памяти, когда диктовал нотариусу строчки этого документа.

– Да-да, – нервно ерзает на своем месте отец, но на степенность поверенного его нетерпение никак не влияет.

Кто бы сомневался, что дед не был нормальным. Я вообще до сих пор удивлена, что он умер. Не верю. Мне казалось, этот колосс будет существовать вечно, тем более я его не видела в гробу и для меня он остался живым. Так и кажется, что сейчас он зайдет в это душное помещение, бахнет кулаком по столу и разгонит всех заниматься делами.

– Чего расселись, трутни? Быстро за работу! – вспоминаю его строгий голос.

Он не любил бездельников, просто презирал. С самого юного возраста я помню, что нагружал нас работой, хоть и несложной, но тогда мы считали это каторгой. Злились на него, ведь слуги могли сделать за нас всю работу, семьей мы были далеко не бедствующей.