Двойная тайна от мужа сестры

 – Профукали компанию, которую ваши деды создавали с нуля! Последние штаны продавали в тяжелые годы! И что теперь? Чего молчите? Не осознаете масштаба катастрофы? – экспрессивно дергает и размахивает руками, на скулах нервно ходят желваки. – Нас со дня на день, считайте, с молотка продадут. А вы что лупите на меня глазами? Надо было раньше думать. Что, за столько лет одного маломальского ребенка сделать не смогли? Мы для чего вас поженили? Чтобы одна по курортам наследство разбазаривала, а второй в офисе ночевал? Были бы умнее, сейчас акциями бы распоряжались!

От его исполинского рева и гнева аж стекла дрожат.

Приходится морщиться, но слушаю я его с болезненным интересом. Сейчас по словам отца я имею возможность получить взгляд на изнанку жизни Давида и Миланы, о которой они сами ни за что не расскажут по доброй воле.

– А теперь что прикажете делать? Я на эту компанию всю жизнь положил. Мне теперь что, смотреть, как ее разворовывают по кускам? А ты чего, мать, молчишь? Или ботоксом мозги все разъело? Решайте проблему, или оставшуюся часть жизни не по Мальдивам да Канарам разъезжать будете, а во дворе мусор подметать! Я всё сказал!

И уходит, громко и демонстративно хлопая дверью.

Нам же остается только смотреть молча друг на друга и обтекать. Ничего не изменилось…

Глава 5

– Все едут к нам домой! Не обсуждается! – вернувшись в кабинет, рявкает отец командным тоном, никому не позволяя усомниться в своем авторитете. – Никто не уйдет, пока мы не обсудим эту абсурдную ситуацию! Всем ясно? У меня нет времени собирать вас повторно!

– Может, Ева захочет обосноваться в своем новом доме, – ехидно замечает Милана.

– Нет… – чувствуя болезненный укол в сердце, растерянно отвечаю.

Вижу, что все взгляды в этот момент устремлены на меня, и, словно маленькая девочка, опускаю взгляд.

– Отлично! – единственный, кто радуется, так это Олег, в нетерпении ерзающий на стуле. Знаю я, о чем он думает, оттого холод пробирается мне под кожу.

Не успеваю открыть рот, как он хватает меня за предплечье и больно стискивает, шепча на ухо:

– Не испорти всё, дура.

Сделай, как просит отец, и мы будем спасены. Слышишь меня, Ев?

Стыдливо оглядываюсь в страхе, что он сказал это слишком громко, но его угрозы тонут во всеобщем гуле. Все никак не могут угомониться.

Давид только хмуро глядит на отца, недовольно поджимая губы, будто готов бросить вызов его авторитету. Но потом его глаза падают на меня. Пробирает нутро, прожигая своим черным взглядом.