Двойная тайна от мужа сестры

Попадаю в угол между холодильником и столешницей, и готова терпеть давление дерева, которое утыкается в поясницу, лишь бы держаться на расстоянии от Давида, который подавляет и лишает возможности дышать.

Так было всегда в его присутствии, я убеждала себя, что забыла, что стерла его из своей памяти, стала бесполым существом, которое живет только ради детей, но стоило ему оказаться рядом, как на меня нахлынули воспоминания прошлого, ураганом сметая всё на своем пути.

– У тебя в роду не было близнецов, – скалится мне в лицо Давид. – Дай угадаю, у Оливье ведь тоже, не правда ли? У человека с именем салата разве могут быть дети? М?

Лицо мое от натуги краснеет. Не могу придумать ни одного язвительного слова в ответ. Беру в руки стакан и хочу сделать глоток, чтобы отвлечься. Обстановка накалена до предела, мне становится жарко и душно.

Давид осматривает меня с ног до головы.

Хочется спрятаться, но это невозможно, поэтому я просто обнимаю себя руками в защитном жесте. Чтобы не показать своей дрожи и не выдать истинные чувства, стискиваю пальцами предплечье, ставя стакан на стол. Я должна быть сильной и холодной, как айсберг. Давид протягивает ладонь, и я замираю в ожидании его ласки, не знаю, что он предпримет, а он просто берет мои волосы за самый кончик и перебирает их на ощупь.

– Ты плохо выглядишь, Ева.

Болеешь?

Задыхаюсь от его вопроса, он мне кажется оскорбительным, да что он себе позволяет? Разве бывает унижение хуже? Ловлю губами воздух, хватаюсь ладонями за горло. Корю себя. Боже, что я за дура? А чего ты ожидала от него, Ева? Ласки? Не будь такой наивной!

Но тело и разум предательски молчат. Даже себе боюсь признаться, что от его присутствия внутри всё затрепетало, как в прошлом, когда была глупой и наивной, а молодой красивый парень с залихватской улыбкой очаровал меня и мигом затащил в постель…

Скидываю его руку, тряхнув головой и стиснув зубы.

– Своей жене устроил выволочку, что она ребенка тебе не рожает, а теперь решил построить чужую жену? Кто тебе такое право дал, Давид?

Он молчит, только кривится, словно от зубной боли. Смотрит на меня таким взглядом, будто я – страшила и грязь под его ногами.