Двойная тайна от мужа сестры

Так какое право он имеет смотреть на меня так, будто я виновата перед ним в страшном смертном грехе?

Глава 8

– Я не святая, Давид, но ты своими грехами уже вытоптал дорожку в ад! – выпаливаю прямо в лицо, злобно прищуриваясь.

За последние несколько минут ору так часто и экспрессивно, что от себя не ожидала даже. С Олегом считала, что не могу быть такой злобной фурией. А вот от одного присутствия Давида рядом меня колошматит, как будто нутро на лоскуты рвет. По телу прокатываются волны жара, дыхание спирает, сердце отчаянно барабанит в грудную клетку, грозя разорвать меня в клочья.

– Как мы интересно перешли в разговорах от рая к аду, – ухмыляется он, давая понять, что помнит все наши прошлые беседы, прожигает меня чернотой своих глаз и хватает за запястья, подтягивая резко к себе. – Прыгнула в койку к своему мужу и сразу после аборта забеременела? Влюбилась в него?

– Не твое дело! – выкрикиваю, чувствуя, как горло раздирает от боли, рыдания рвутся наружу. Не переболело, не перегорит никак.

Я безумно зла на Давида за прошлое. – Ты подонок, Давид, убийца, который заплатил за уничтожение своего ребенка. Жалеешь теперь, да? – издевательски смеюсь над ним, пытаясь за смехом спрятать горечь. – Как было бы удобно, не соверши ты тогда ошибку, смог бы заполучить свои гнусные продажные деньги! Предъявил бы наследника. Прятал бы до этого момента, стыдно ведь, да? Его не хотел, меня не хотел… – на последнем слове сбиваюсь, потому что выдала себя, так хотела не показать ему, как он меня обидел, и всё равно проговорилась! Дура беспросветная.

– А что, это идея, – глаза Давида превращаются в узкие щелки, он придвигается ближе и опускает руки на края столешницы, заключая меня в ловушку, нависает сверху, говорит, удерживая прочный зрительный контакт: – Ты, я, наш наследник, которого мы могли бы зачать. Ты же не хочешь, чтобы из семьи утекли деньги, Ев-а-а… – тянет мое имя, как тогда.

Как в прошлом. Меня триггерит, следующая секунда исчезает из моей памяти, я только вижу пустой стакан в руке и ошеломленное лицо Давида, полностью залитое водой.

Я в него плеснула целый стакан, и теперь он стоит и моргает быстро-быстро, чтобы стряхнуть влагу с ресниц, а потом…

Жестко фиксирует меня за талию, с силой прижимая к себе. Другой рукой заламывает мне руки за спину. И сминает мои губы своими. Я пытаюсь отстраниться, вырвать скованные руки, дергаюсь всем телом, но бесполезно. Его мужская сила против моей – женской.