Договорная семья для мэра

Прилично ли это?

– Я могу до пенсии, конечно, подождать, – несколько обиженно отвечает Наина, да только я знаю, что почти вся пенсия уйдет на еду, лекарства и оплату квартиры. Я до сих пор не могу смириться, что ее не хватает на самое насущное, просто не понимаю, как мы докатились до такого.

– Ад-а-а, – снова голосит бабушка, на боевой дух которой не повлиял частичный паралич правой стороны тела.

– Сейчас-сейчас! – откликаюсь и иду в свою комнату, где горой навалена одежда и даже не заправлена кровать.

Становится стыдно, и я чуть прикрываю дверь, доставая из шкафа заветную шкатулку. Глажу рифленую, мерцающую золотом крышку и поднимаю ее, любуясь переливающимися драгоценностями. Остатки былой роскоши на черный день. Вот он и настал. Эти сережки папа подарил на совершеннолетие. Тогда во дворе устроили огромный праздник, салют взлетал до небес, а я была влюблена в охранника. Глупая наивная девчонка, которая ничуть не повзрослела с прожитыми годами.

– Держите сережки, – говорю с надрывом, кладя изумрудные капельки в мозолистую руку этой доброй женщины.

Она заслужила их больше, чем я.

– Это слишком, они дорогие, – рассматривает серьги и чуть ли не на зубок пробует, – я завтра тогда приду, да и вообще, могу ухаживать за Антониной Тимофеевной, мне несложно.

– Языками чешете по полдня, – ворчит бабуля, когда я вхожу в узкую длинную комнату, погруженную в полумрак, сразу хватаясь за пульт. Бабушка ненавидит рекламу, необходимо нажимать на «беззвучно», иначе всем несдобровать.

 – Бабка от давления помрет, а вы не заметите, пока лясы точите. Блохастого покормила? – интересуется будто без интереса, а сама уже тянет руку с низкой кровати, чтобы потрепать по холке проходящее мимо животное.

Мурзик мурчит, а бабушка смотрит на меня с укором.

– Не забрала я Сашку пока, – начинаю юлить в ответ на вопросы бабушки, которыми она меня начинает закидывать, едва приняв таблетку.

– А глаза чего прячешь, Ада? Я не слепая.

Условия у нас неподходящие, поэтому мальчонку не отдают? Да разве в детдоме лучше ему? Ей-ей, что ж это делается?

– С документами неразбериха, сложно всё, до суда Сашок побудет там. Я его видела, привет тебе передает, – вынужденно вру, не в силах рассказать бабушке правду. Не переживет же. – Кушает хорошо, за двоих.

– Прямо и кушает? И кашу казенную? Ну, если так, я спокойна. Но коли мне врешь, Адка, провалишься под землю.