Альтерверс

Его поразила невозмутимость агента касательно вопросов личной привязанности к жителям объектов. Хотя, наверное, Марченко не испытывал никаких привязанностей, а просто брал от жизни то, что ему даётся. Хоть это и не по уставу.

Элина пригласила Матвея в небольшую комнату старого дома, где на полу лежал старый матрац, аккуратно застеленный простынёй, которая в свете луны казалась белоснежной.

– Твоё ложе, – улыбнулась девушка, – если хочешь, я могу остаться.

– Хорошо, – неожиданно для себя сказал он.

Все мысли об уставе и возможном наказании улетучились, как только Элина одним движением стянула с себя сарафан.

7

То утро выдалось гораздо холоднее предыдущего. Холодная роса окутывала сапоги Марченко, который уже двадцать минут шёл по лесу, дальше от ворот Просветления. За два с половиной месяца ритуал, который исполнялся раз в три-четыре дня, выработался до полного автоматизма.

Встать в шесть утра.

Поцеловать ещё спящую ночную спутницу в розовенькую щёчку.

Свернуть небольшой листок бумаги в аккуратный свёрток.

Сказать всем, кого встретишь, что отправляешься за дровами.

Не забыть топор, как несколько недель назад.

Выйти из Просветления и направиться к полянке, где они совершили переход.

Не доходя до неё пару километров, возле перекошенной сосны оставить свёрток под большим камнем. Его заберут в течение дня. Всё зависит от количества свободных работников, которые организуют квантовый туннельный переход.

Затем нарубить дров. Собрать промокшие ветки.

Отправиться назад, где уже ждёт завтрак.

Матвей заделался земледельцем. Неожиданно для него самого ему от отца передалось умение обрабатывать землю и выращивать овощи. Он всё лучше и лучше узнавал жителей Просветления и даже один раз позволил себе выпить с Ильёй, невысоким мужичком в старой телогрейке, который земледелием управлял.

Познакомиться со всеми поселенцами Просветления оказалось несложной задачей – их насчитывалось чуть больше полутора сотен.

В основном все они родились после катастрофы, потому идеология Старшего в буквальном смысле передавалась им с молоком матери. Некоторым Старший являлся биологическим отцом, но это обсуждать было не принято. Те, кто могли себя назвать детьми Старшего, почитались, но не смели обратиться к нему «папа».

Матвей, в отличие от Марченко, не менял так часто своих спутниц, хотя в целом это не запрещалось в Просветлении.