Альтерверс

– Я предложил тогда, предлагаю и сейчас: согласны ли вы, братья, отказаться от своей фамилии? Согласны ли вы идти вместе с нами? Согласны ли вы быть верными служителями Просветления?

Над площадью повисла тишина, прерываемая изредка детским смехом где-то на окраине.

– Да! – уверенно крикнул Матвей.

– Это честь для нас, – добавил Марченко.

Люди засвистели от радости и громко захлопали в ладоши. Элина, стоявшая недалеко от Старшего, уже не скрывала улыбки. В этот вечер ей хотелось выглядеть потрясающе для своего мужчины.

Длинное узкое платье, подчёркивающее грудь и бёдра, аккуратные туфельки на небольшом каблучке и сиреневый платок, который дала ей мама. Образ девушки получился домашним, но очень изысканным, и Матвей, конечно, это оценил.

– Тогда, – продолжил Старший, – я прошу подойти старожилов. Тех, кто составляет совет. Тех, кто видел, как совершалась история. Владилен. Иван. Роза. Игнат. Подойдите и вы и скажите мне как старожилы: готовы ли вы принять этих двоих к нам?

Первой вышла дама лет пятидесяти с хвостиком.

Красная косынка скрывала её длинные седые пряди, она держала подол юбки, чтобы не запачкать его.

– Я Роза. Старожил Просветления. Я видела их, но не говорила с ними. Слова в моём видении – пустота. Важны действия. И действиями своими они доказали, что достойны. Я говорю: любо.

Следом за ней вышел лысый мужчина немногим старше Розы. Дужка его толстых очков была приклеена синей изолентой, а потёртые брюки и пиджак поверх шерстяной жилетки придавали профессорский вид.

– Я Владилен. Я им… м… мел честь пог… г… говорить с одним из б… б… братьев. Мне б… б… лизки по духу их цен… н… ности. Я в… в… верю, что они смогут вп… п… писаться в наш б… б… быт. Я г… г… говорю: л… л… любо.

– Я против! – послышался скрипучий голос. Из толпы вышел худощавый мужчина в спортивной куртке и рабочих брюках. Его седая голова казалась просто огромной из-за взъерошенных волос. – Нечего им тут делать! Вы чем вообще думаете?! А?! У нас и так ртов не прокормить.

Танька вон опять беременная ходит. Мы еле-еле выживаем. Пусть катятся куда хотят. Не было им суждено с нами идти. А то, что посидели в клетке… Доказали… По мне – мало посидели.

– Ты, Игнат, всегда говоришь что думаешь, – сказал Старший, – но что сейчас демагогию разводить? Твоё решение?

– Нелюбо мне! Нелюбо! – отрезал Игнат.

– Что скажет Иван? Ты, товарищ мой, меня знаешь всю жизнь. Всегда отличался прагматичностью. Говори сейчас.