Тайный гость

Но он тут же вспомнил всё то, что рассказывали им на занятиях, и успокоился. Новоиспечённый отец пару минут разглядывал ребёнка, благодарно пожал доктору руку и снова пошёл к жене. Семён Степанович остался в детской, переходя от кроватки к кроватке.

– Ты его видел? – спросила Светлана, с надеждой и волнением вглядываясь в лицо мужа.

– Да. Он очень красивый, – уверенно соврал Костя, которому младенец не слишком понравился, но он знал, что почти все дети поначалу не отличаются красотой, а потом хорошеют и начинают походить на ангелочков (об этом им тоже рассказывали на занятиях).

Света спокойно и гордо улыбнулась.

А Костя, чтобы доставить ей удовольствие, добавил ещё несколько деталей:

– У него пелёнка с утятами и голубой чепчик. А одеяльце в клеточку, зелёненькое.

– Там не холодно? – заволновалась Света.

– Нет. Тепло. Ты не переживай. Он спал и был совершенно доволен жизнью.

– Его, наверное, скоро кормить принесут, – блаженно улыбаясь и глядя мимо Кости нежным, ласковым взглядом, тихо сказала жена.

И Костя понял, что у него в её сердце теперь появился конкурент. Но не заревновал, а умилился.

Посидев у жены ещё немного, счастливый отец собрался ехать домой. Ему нужно было сообщить радостную весть родным и друзьям.

В роддоме было тихо. Врачи, кроме дежурных, уже разъехались по домам. Медсёстры, выполнив все назначения, отдыхали. В полутёмном пустом коридоре к Косте подошла немолодая санитарка и, озираясь по сторонам, шепнула:

– Вас обманули.

Вам показали чужого ребёнка. А ваш сын сейчас в реанимации. Так получилось, что его уронили почти сразу после рождения.

Выглядело всё это, словно сцена из какого-то глупого сериала, но почему-то Костя ей сразу поверил. И тут же заработала его профессиональная наблюдательность, до этого притупившаяся из-за сумасшедшего счастья, накатившего на него, когда он узнал о рождении сына. Вспомнились растерянные взгляды медсестёр, пока он шёл, вернее, почти бежал с огромным букетом к Свете, и то, как одна из них вскочила при его появлении и поспешила куда-то.

Вспомнился странный, преувеличенно бодрый тон доктора Синькова. И шелест бумажки, когда врач подошёл к кроватке с ребёнком. С чужим ребёнком. Теперь-то Константин понял, что мужчина просто снимал с бортика бумажный ярлычок с фамилией матери. Потому что ребёнок был не их и фамилия тоже.

Костя с полубезумным видом кивнул нянечке и, резко развернувшись, пошёл к детской палате.