Затворница

Однако та только повторила прежние аргументы:

– Маришенька, да куда же я поеду-то, в мои-то годы? Да и мешать вам буду…

Услышав в голосе Пелагеи Васильевны привычные ласковые интонации, Марина сразу же повеселела и быстро заговорила:

– Бабушка, ну, о чём ты говоришь? Мешать! Ну разве ты можешь помешать? И вообще, я за тобой приеду, от порога до порога доставлю. И обратно потом отвезу.

– Нет, Маришенька, – твёрдо перебила её Пелагея Васильевна. – Вот только не хватало, чтобы ты в свой праздник со мной возилась! Давайте уж вы там празднуйте, радуйтесь.

А потом, коли захотите, ко мне, когда время будет, приедете. А мне уж тяжелы большие да долгие праздники. Ты не забывай, сколько мне лет…

– Бабулечка, но может…

– Нет, моя хорошая, ты на меня не сердись, но тяжело мне, старой. Вы молодые, вам и праздновать. А я уже не в этот мир смотрю…

– Бабуля, ну что за настроение?! – укорила Марина.

– Очень хорошее настроение, Маришенька, очень правильное. В моём возрасте только такое и должно быть.

 – Слышно было, что бабушка улыбается, и Марина тоже улыбнулась. Бабушка всегда умела её успокоить и настроить на хороший лад.

– Я тебя люблю, моя сладкая. Храни тебя Господь, детонька. А я Его всегда буду об этом молить.

Марина хотела ещё поуговаривать бабушку, но тут к ней подбежала мокрая весёлая Лера:

– Мариш, прости, что отвлекаю! Но там привезли торт-мороженое! Все жаждут его скорее попробовать, но совестливо ждут тебя и глотают слюнки. Пошли скорее!

Пелагея Васильевна услышала слова Леры:

– Беги, Маришенька, беги! Целую тебя! И Лерочке с девочками привет от меня передай.

– Конечно, бабуля! И я тебя целую! Я позвоню! – крикнула в трубку Марина, которую Лера уже тянула за руку к остальным, и отключилась.

Пелагея Васильевна положила телефон на стол и расстроено покачала головой. С того дня, как Мариша сообщила ей о предстоящей свадьбе, она всё надеялась, что внучка передумает. Ан нет… Решилась всё-таки. Ну, значит, так тому и быть. Господь знает, что делает.

И то, что нам иногда кажется трудностями и бедами, в итоге оказывается дверью в лучшее будущее. Просто мы всё судим со своей, человеческой, колокольни, невысокой и дающей плохой обзор. Вот и не понимаем Божьего замысла, и ропщем, и сердимся. А всего-то и надо – подождать немного. И наладится жизнь, да так здорово, что только совсем уж равнодушный человек не увидит в этом Божью руку… Пелагея Васильевна вздохнула, перекрестилась и пошла на чердак, к своей любимой иконе.