Вдоль белой полосы

Бородатый помрачнел, резко отодвинув стул, вскочил и навис над ней:

– А «Вот оно, глупое счастье…»?

– Нет…

– А «Письмо матери»?

– Нет…

– Так хоть что-нибудь вы вообще учили?! – Он снова завёлся, повысил голос, в сердитых глазах его появилось разочарование. В образовавшейся паузе Агата успела сказать:

– Хотите, я прочту вам «Кантату»?

Расстроенные глаза бородатого тут же зажглись весельем:

– «Кантату»?! Хочу! – энергично потёр он крупные ладони. – Такого нам никто ещё не читал, да, коллеги?

– Да, – подал голос второй мужчина.

– Где ж тебя так хорошо подготовили? – спросил, ставя ей «пятёрку», бородатый.

– В 975-й школе, – честно ответила Агата.

Потом тот же вопрос задали и Вале с Наташей.

– Где же это у нас такая школа? – заинтересовался грозный экзаменатор. – Где нам таких студентов готовят? Передайте своим учителям мой нижайший поклон.

– Передадим, – пообещали подружки и, счастливые, выскочили в коридор, а потом и на улицу, в объятья тёплого летнего дня.

Смотреть результаты Агата ехала, уже понимая, что поступила. Валя с Наташей волновались, они хуже сдали русский язык и теперь сомневались в успехе. Но и их тоже приняли. И тройному счастью не было предела. Первому настоящему счастью «после того дня».

Учиться Агате нравилось. Её очень полюбил декан их факультета, тот самый грозный бородатый экзаменатор. На первой же лекции он подмигнул ей:

– Ну, Агата Алексеевна, здорово ты меня «Кантатой» тогда уела.

Однокурсники начали шушукаться, не понимая, о чём это они. Но декан, которого вообще-то звали Сергей Александрович Головин, грозно цыкнул:

– Вот вам и первое задание на следующее занятие: найти, у кого из русских авторов есть произведение с названием «Кантата», и подумать, каким образом ваша однокурсница могла меня этим произведением уесть.

– Хотя бы наводку дайте, – жалобно попросили с последних рядов, – у кого искать: у поэта или прозаика.

– Тогда будет слишком легко.

– Ну хотя бы период…

– И не надейтесь. А Агате Алексеевне я вам подсказывать запрещаю под страхом смертной казни.

Новоиспечённые студенты засмеялись.

– Не её. Вашей, – кровожадно хмыкнул в бороду декан и скомандовал: – Открывайте тетради, неучи. Буду из вас специалистов делать.

Школа, учителям которой была в значительной мере обязана своим поступлением в институт Агата, и правда была особенной. В жизни Агаты она стала третьей и самой любимой.