Вдоль белой полосы

Ну, не мудрость же, в самом деле, в девочке, только-только начинающей взрослеть?

Вообще Никита всегда одинаково легко находил общий язык и с мальчишками, и с девчонками. Не было у него с этим никаких проблем. Его считали одним из лидеров класса и двора, с ним советовались, его уважали и ценили. Так было всегда. Ничего не изменилось и сейчас, когда они стали уже почти совсем взрослыми. Одноклассницы Никите, конечно, нравились. Возраст у него был такой, когда детские симпатии переходили в другую, не известную ещё плоскость.

Он, как и все его ровесники, уже довольно давно стал замечать явственно обозначившиеся под мешковатыми синими пиджаками округлившиеся формы вчерашних подружек по играм в школьных коридорах и изменения в их поведении.

Всё это его волновало. Не могло не волновать. Но вечно кокетничающие и строящие глазки одноклассницы почему-то перестали понимать дружеское отношение, всё сводя к флирту. И теперь поговорить с ними о чём-то серьёзном было невозможно. Да и с друзьями тоже. Всех словно охватило какое-то весёлое, пьянящее, но при этом напрочь лишающее умения и – главное – желания думать состояние.

А Никиту почему-то не охватило. Ему тоже было весело, тоже казалось, что впереди только счастье и целый мир лежит у самых ног, покорно ожидая, когда он решится шагнуть вперёд. Но при этом головы Никита не терял и иногда чувствовал себя на фоне окружающего повального легкомыслия слишком уж серьёзным.

А тут вдруг оказалось, что он такой не один, что рядом живёт маленькая соседка, с которой можно обсуждать всё, что придёт на ум.

Ну, почти всё, конечно. И, когда влюблённый первой нежной и хрупкой влюблённостью Митя звал Агату с ними на озеро или велосипедную прогулку, Никита, сам не отдавая себе отчёт в этом, радовался, а то и напоминал:

– Дмитрий Ильич, а ты Агату позвал с нами?

Однажды мама, увидевшая, что на улице сына снова поджидает Митя Якушев, спросила:

– Не устал ты от них?

– От кого?

– Да от своих пажей?

– Ты про Митю с Агатой? – Никите вдруг стало неприятно от этих маминых слов.

– Про них. Митя же от тебя не отходит. Да и Агата частенько с вами… а ты у меня добрый, не можешь им сказать, что они тебе мешают.

– Нет, мам, – мотнул головой Никита. – Не устал. И они мне не мешают.

Он мог бы сказать, что дружит с ними, а не снисходит, но почему-то ему вдруг подумалось, что мама и не поймёт, и обеспокоится. Ей казалась неправильной и немного странной эта его дружба с теми, кто намного младше.